Он держит меня крепко, не давая отодвинуться, даже если бы я захотела. Но я не хочу.
Я вся во власти этого ощущения. Я плыву, сгораю, растворяюсь.
И он не останавливается.
— Такая сладкая, — шепчет он между ласками. — Я мог бы пить тебя часами.
Он действует уверенно, настойчиво, не давая мне ни секунды на дыхание. Его язык — искусство, его руки — якоря, удерживающие меня на краю.
И я чувствую, как во мне нарастает волна. Тепло сворачивается в тугой узел глубоко внутри, и я уже вот-вот...
Но он останавливается.
Просто поднимает голову, отрывается от меня — и я захныкиваю, дергаясь вперёд, как будто что-то забрали в последний момент.
— Нет… пожалуйста… — шепчу я, голос дрожит.
Он поднимается, обводит взглядом моё тело, влажное от жара и желания.
Гладит живот, проводит ладонью по груди, сжимает одну, потом другую — с силой, но так, что я снова всхлипываю от удовольствия.
— Я хочу, чтобы ты кончила по-другому, — шепчет он, склонившись ко мне. — Сильнее. Глубже. Со мной внутри.
Я только киваю, почти всхлипывая.
— Ты хочешь кончить, Зойлин? — его голос жарче, чем всё, что я когда-либо слышала.
— Да… — выдыхаю, дрожа. — Хочу… пожалуйста…
Он выпрямляется, медленно приспускает штаны — и я замираю.
Его член — большой, возбужденный, красивый. Всё внутри сжимается от трепета и дикого ожидания.
Он ловит мой взгляд.
— Тебе понравится. Я обещаю.
Он снова наклоняется, и трёт головкой о мои влажные складочки, медленно, почти ленивая дразнящая ласка, которая заставляет меня вскрикнуть, выгибаясь ему навстречу.
— Скажи, если будешь не готова. Но я чувствую, что ты уже ждёшь меня. Вся.
Я хватаюсь за его плечи, уже ничего не контролируя.
Он жёсткий, горячий, уверенный.
И всё, что я сейчас хочу — чтобы он вошёл в меня.
Он раздвигает мои бедра шире, уверенно, но аккуратно, удерживая меня под ладонями — как будто я дар, который он вот-вот примет.
— Расслабься, — шепчет он, глядя в глаза. — Я не тороплюсь. Я хочу, чтобы ты почувствовала каждую часть меня.
Я лишь киваю. Всё внутри — напряжённая струна. Он направляет себя к моему входу. И…
Медленно входит. Только головкой.
Я задыхаюсь. Это много, он такой толстый, но ощущения невероятно сладкие. Его член медленно растягивает меня, но вдруг замирает.
— Хорошо, Зойлин? — его голос хриплый, низкий.
— Да… — едва выдыхаю, пальцы впиваются в его плечи.
Он ждёт секунду, потом делает небольшой толчок. Проникает ещё чуть глубже. Я стону, от ощущения наполненности, от давления, от жаркого, завораживающего движения.
— Молодец, — шепчет он, целуя мой висок. — Принимаешь меня так жадно… как будто была создана для этого.
Он снова движется. На этот раз глубже. Я распахиваюсь под ним, бедра дрожат, дыхание сбивается, голос прерывается на каждом вздохе.
Шаг за шагом. Толчок за толчком. Он медленно входит весь. Пока его яйца не касаются моей кожи, пока я не чувствую, что он весь внутри, что он заполнил меня без остатка.
Я дрожу под ним, бедра напряжены, дыхание сбивается.
— Вот так, — шепчет он, задерживая дыхание рядом с моим ухом. — Ты принимаешь меня полностью. Чувствуешь? Я — внутри тебя, растягиваю твое девственно лоно под свой член.
Он замирает на миг, будто давая мне прочувствовать наполненность, тесноту, настоящую связь.
А потом…
Он медленно выходит — почти до конца — и делает новый, более смелый толчок.
— А-а-а… — срывается с моих губ, и я стону, вцепляясь в его спину, царапая кожу, уже не сдерживая себя.
Он улыбается — ощущаю это по дыханию, по вибрации его груди.
— Вот так, малышка. Не молчи. Мне нравится слышать тебя.
И он начинает двигаться.
Ритмично. Настойчиво. Каждый толчок — точный, глубокий, на грани терпимого, но я не хочу, чтобы он останавливался.
Я двигаюсь навстречу — сама, инстинктивно, не контролируя уже ничего. Только его толчки и хлюпающие звуки, заполнившие комнату.
— Ты такая узкая… тёплая… — его голос срывается на хрип. — Ты обволакиваешь меня вся, Зойлин… будто всё это время ждала именно меня.
Он сжимает мою грудь, пальцы грубые, горячие, уверенные. А потом наклоняется и прикусывает нежную кожу, оставляя за собой жар, стон и дрожь, расходящуюся по всему телу.
— Боги… — только и успеваю выдохнуть, выгибаясь навстречу.
Его руки скользят вниз, обхватывают мои бёдра, вдавливаясь в них с силой, так, что я чувствую, как его пальцы почти оставляют следы.
И тогда он начинает двигаться жадно. По-настоящему.
Толчки — резкие, глубокие, смелые. Его тело нависает надо мной, мощное, тяжёлое, жаркое, как пульсирующее пламя.