— Меня не представили вам, господа. Жюльен Грэнби.
— Назэр, — произнес сосед справа.
— Элуа, — сказал человек, сидевший напротив.
— Я новичок, — продолжал Жюльен.
— Знаем, — отрезал Назэр, а человек, назвавшийся Элуа, улыбнулся, будто извиняясь за своего друга.
Вид у Назэра был очень мрачный, чему немало способствовали его черные брови. Зато Элуа казался беззаботным.
— Тогда вы должны понять, как мне трудно, — продолжал Жюльен. — Я не привык к вашим порядкам. Чего хотят от меня, простого путешественника?
— Здесь нет путешественников, — произнес Назэр.
— Одни только ремесленники, — добавил Элуа.
Воцарилось молчание. Затем Жюльен задал вопрос:
— Почему мужчины и женщины не едят в одном ресторане?
— Супружеские пары встречаются по вечерам и в выходные дни.
— А кто не женат?
— Те ожидают назначения, — объяснил Элуа.
— Назначения?
— Евгеника, — ответил Назэр. — Психологические и физиологические исследования. Вы, конечно, происходите из очень примитивного племени.
— Значит, здесь обходятся без встреч?
Элуа и Назэр переглянулись и продолжали есть галеты. Слуга-робот принес в огромном графине золотистожелтый напиток. Жюльен предложил налить соседям, но те отказались. Тогда он налил себе. Напиток слегка походил на сидр.
— Почему не видно детей? — спросил Жюльен.
— Они в школе или на стадионе, — ответил Элуа. — Домой они попадают поздно вечером.
Жюльена Грэнби обескуражило безразличие, с каким отвечали на его вопросы. Однако в голосе этих людей звучали и мягкие нотки, напоминавшие о покое и каком-то неведомом счастье.
Жюльен замолчал, решив послушать разговоры соседей. Одни говорили об изменениях в атмосферном давлении, другие — о ежедневной выработке маниоки, сборе сладких бататов или о местах для разведения шампиньонов и изготовлении галет из всех этих продуктов. Было похоже, что здесь не употребляли мяса.
Затем Назэр высказал свои соображения относительно цвета неба: он незаметно менялся в течение дня. На любых широтах при заходе солнца краски, как правило, бесконечно разнообразны, но ученые до сих пор не могут объяснить всех явлений, вызывающих бесконечные изменения цветовой гаммы. Элуа и другие стали называть цветовые оттенки. Завязался спор вокруг фиолетово-черного тона, настолько слабо различимого, что он мог быть лишь психологической иллюзией.
Жюльена приятно поразила тонкость этой беседы. Однако у него сложилось впечатление, что жители острова искусственно отгораживаются от всяких событий, не занимаются политикой и даже пренебрегают радостями любви.
— Какие газеты вы читаете? Какие книги? — спросил он.
— Никаких газет, — ответил Элуа. — Каждое утро нам раздают брошюры, из которых мы узнаем обо всех открытиях и делах, касающихся острова и всего мира.
— Значит, вы знаете и о Франции? — спросил Жюльен.
— Французы производят вино, увлекаются экзистенциализмом и мистическими спорами. Кроме того, они очень экономны, — отрапортовал Элуа.
— Сразу видно, что вы не были ни в Бермоне, ни в какой другой провинции Франции, — заметил Жюльен.
— У нас найдется специалист, который сможет вам обо всем рассказать, — ответил Назэр. — Для этого нужно вызвать робота с запрограммированной информацией.
— Ну а заводы, — спросил Жюльен. — Разве они здесь не такие, как и в других странах мира? Ведь существуют технические предприятия и покрупнее. Чем же гордятся эти люди? Легковесной утонченностью?
— Заводы на острове, — объяснил Назэр, — действуют самостоятельно, без малейшего вмешательства рабочей силы и без всякого управления. Достаточно только время от времени давать инструкции. В этом нет ничего необыкновенного. А мы, как только что сказал мой товарищ, просто ремесленники. Мы все время создаем новые и новые устройства, мельчайшие детали, реактивы, способные привести в действие огромные производства.
Наконец принесли бисквиты, таявшие во рту, после чего все поднялись и направились к дверям. Господин Зет, поджидавший Жюльена, сделал знак следовать за ним. Они прошли сотню шагов по террасе и поднялись по одной из больших лестниц. Перед ними возвышались широкие галереи, где рядами стояли маленькие станки и машины, которые были сделаны с ювелирной тонкостью. Господин Зет подвел Жюльена к одному из станков. Вскоре подошли и соседи по столу — Элуа и Назэр.
— Только что мы получили приказ, — сказал Назэр. — Ввести вас в курс дела поручено Элуа.