В первую минуту я начал кричать, чтобы меня выпустили, и бить руками и ногами по стенам. Но мне сказали (не знаю, кто), чтобы я успокоился. И я сразу почувствовал, что нет никакой необходимости так себя вести. Я сел. Это был первый раз, когда со мной разговаривали.
Я забыл сказать, что не на все вопросы получал ответы. Сначала я не понимал этого и повторял свои вопросы снова и снова, пока не сообразил: раз я не получаю ответа, значит, они просто не хотят или не могут отвечать. Сначала меня это раздражало, а потом я привык и уже не повторял вопроса, на который не получал ответа сразу.
Например, я понял, что не надо спрашивать, зачем они прилетели, какие их планы и обо всем остальном, что с этим связано. И подумал, что было бы очень странно, если бы они стали все это мне рассказывать, словно забрали меня к себе именно ради этого. Меня очень волновало, как скажется мое отсутствие на работе: было ясно, что за месяц наше путешествие не окончится, а в том, что нас ждет именно путешествие, я не сомневался. И еще меня волновали домашние. Но эти, на тарелке, сказали, что все будет сделано так, чтобы никто не заметил моего отсутствия. Это немного успокоило.
Я находился в чем-то напоминающем большой мешок, вернее, большую просторную коробку, обтянутую изнутри мягким материалом, похожим на ощупь на кожу, но не кожей, конечно. Здесь не было никаких источников освещения и тем не менее было светло. Причем стоило мне подумать, что эта моя комната маловата, а она действительно была низкой (чуть выше моего роста) и узкой (два шага от стены до стены), и мне там было очень неуютно, как помещение сразу сделалось просторнее, так что я мог ж лечь, и встать с поднятыми над головой руками.
Сначала я пытался найти на стенах или полу хоть какие-нибудь швы или стыки в материале, которым была выстлана моя комната, но напрасно. Я не все понял, но мне показалось, что она не построена, а выращена как одно целое из какой-то клетки-зародыша, и весь корабль тоже. Я захотел осмотреть корабль. И тут оказалось, что моя комната перемещается вместе со мной. Не как автобус или какой-то другой вид транспорта, где не надо двигаться. Я стоял — и она стояла. Но когда я начинал идти в какую-то сторону, то комната как бы катилась вместе со мной и материал стены быстро перетекал на пол, а за моей спиной так же быстро перетекал на стену опять, так что получалось что-то вроде белки в колесе. И я не знал, кажется это мне или я правда передвигаюсь по кораблю, но только увидеть мне ничего не удалось.
Я шел довольно долго, но сколько именно, сказать невозможно, потому что часы на руке у меня остановились в тот самый момент, когда я попал на корабль, и с той минуты не шли, как я ни старался их завести. То есть я понимал уже, что это не случайно, но все равно несколько раз пробовал.
Устав, я опустился на пол, который немедленно остановился, и сразу заснул. Через какое-то время (мне вообще очень трудно указывать продолжительность разных событий, потому что полагаться приходится только на собственное восприятие) я проснулся от очень неприятного, даже болезненного, ощущения в левой руке. Мне казалось, что кто-то изнутри перебирает все мои мышцы, сухожилия и кости, трогает их, тянет и раскачивает. Когда я так подумал, боль сразу стихла, но само ощущение осталось.
Я понял, что мы прилетели на какую-то промежуточную планету, где у них научная база или что-то наподобие этого, и они меня начали обследовать. Обследование длилось довольно долго и продвигалось медленно, потому что они обследовали каждый мой орган очень обстоятельно. Я беспокоился, что это обследование повредит камню в моем мочевом пузыре, и пережил несколько неприятных моментов, когда обследование дошло до этого органа. Но все обошлось. Было не очень комфортно, но выбора у меня все равно не было, и я терпел.
Потом мне показали поверхность планеты, на которой в тот момент мы находились. Это была совершенно безжизненная планета у остывающей маленькой звезды, не имеющей названия на Земле, потому что она не занесена из-за своей ничтожности ни на какие звездные атласы. Абсолютно голые серо-черные камни и больше ничего, если не считать огромных, уходящих за горизонт сетчатых конструкций, как будто прямо в воздухе была раскинута огромная рыбацкая сеть и так и осталась висеть, не опираясь ни на что видимое.
Вся эта многокилометровая (а я не сомневался, что тут счет шел на десятки километров) конструкция непрерывно колыхалась, по ней пробегали сложные волны в разных направлениях, в некоторых точках они накладывались, в некоторых гасили друг друга. Насколько я понял, это были передающие станции, излучающие в космос специальные сигналы, чтобы корабли, подобные тому, на котором меня везли, знали, в каком месте и когда собираться и что делать с пространством. Что — я не понял.