Сначала меня удивляло, что я нигде не вижу никого живого. Но потом я вспомнил, что пришельцы пребывают сразу в нескольких измерениях, поэтому увидеть их я просто не в состоянии. К тому же их база работала совершенно автоматически и не нуждалась в присутствии еще кого-то. Мы пробыли на ней относительно недолго (всех целей пребывания там я не понял) и отправились дальше.
Я не знаю, но думаю, что меня специально усыпили на время перелета до первой планеты. Я также обратил внимание, что не ем уже долгое время и совершенно не хочу есть. Кстати говоря, я вообще за все время нашего путешествия ни разу не вспомнил о еде. Как бы там ни было, мы очень скоро, как мне показалось, прибыли на первую из планет, составлявших цель нашего путешествия.
Название планеты было что-то вроде Пиръомма, но я не уверен, что это — название планеты полностью. Пришельцы объяснили мне, что это слово произносится также и в спектре звуковых колебаний, недоступных человеческому уху, и потому нашими буквами просто не может быть передано. Как я понял, от основного корабля отделилась часть, в которой находился я, и мы спустились на планету Пиръомма, тогда как сам корабль остался на орбите в космосе.
Я не получил ответа на вопрос, почему они не сели на планету, как на Земле, но как раз поэтому я заключил, что здесь причины скорее политические (если использовать наш смысловой ряд), чем технические. У меня вообще возникло предположение, и оно было подтверждено, что технических проблем для этих пришельцев просто не существует, за исключением заведомо неразрешимых (например, поместить больший шар внутри меньшего).
У них разработана какая-то непонятная мне технология получения любого технического аппарата. Это не сборка, как на Земле, а выращивание по определенной программе из универсального зародыша. Что это за зародыш, откуда берутся и он и программа, я не разобрался совершенно.
Короче, мы опустились на планету. Я понимал, что ничего плохого мне никто не сделает, но все-таки волновался, потому что не знал, зачем понадобилось похищать меня и везти сюда.
Одна стена моей комнаты стала прозрачной. Я увидел, что нахожусь в центре огромного зала. Поскольку вид мне открывался только в одну сторону, судить о полных размерах этого зала я не мог, но высокий свод, который я мог видеть, простирался до горизонта без каких-либо опор. Он был странного и неприятного для моих глаз серо-фиолетового цвета, и на этом фоне вдруг вспыхивали яркие, даже ослепляющие, вспышки. Пол был яркого зеленого цвета, что напомнило мне футбольное поле, но это было гладкое, как зеркальное, покрытие, ничего не отражавшее.
Я ничего не мог понять. Внезапно у меня возникло такое ощущение, словно меня всего, и особенно мой головной мозг, одновременно пронзили тысячи игл. Боли не было, но я ощущал, как эти иглы идут сквозь меня во всех направлениях — сверху, снизу, сзади и с боков. Самым ужасным было то, что я не мог шелохнуться. Не мог не только сойти с места, на котором меня застигло это ощущение, но и пошевелить рукой, даже пальцем, даже глазами повести из стороны в сторону. Мне показалось, что так продолжалось очень долго, хотя, может, всего-то это длилось несколько секунд — не знаю. Кончилось это внезапно, словно все иглы разом из меня выдернули. И это произошло так неожиданно, что я чуть было не повалился на пол, но удержался на ногах.
Вдруг перед иллюминатором, или окном, моей комнаты в каком-то скоростном хороводе завертелись геометрические тела самых невероятных форм и цветов. Единственное, что я успел заметить, — повторений было очень мало или почти не было. Пришла мысль, что это и есть обитатели планеты Пиръомма, захотевшие увидеть меня лично. Хоровод продолжался долго, я думаю, полчаса, не меньше, и под конец от их мелькания мне уже просто стало дурно. Наконец поток заметно поредел и вскоре совершенно иссяк. Я понял, что «сеанс свидания» окончен. И действительно, стена комнаты почти мгновенно вновь сделалась непрозрачной, меня чуть тряхнуло, и мое пребывание на планете Пиръомма закончилось. Меня вернули на корабль.
Начался самый мучительный период моего путешествия. Мне сказали, что если погружать меня в сон, то это искажает картину исследований, из чего я понял, что исследования все-таки продолжаются. Невозможно представить, что я испытал, находясь в своей замкнутой комнате неведомо сколько времени, пока они несли меня невесть куда. Я, кажется, засыпал, потом опять просыпался и не знаю теперь, тянулось ли все сутки по земному времени, неделю, месяц или год. Когда я бодрствовал, единственным моим занятием могло быть блуждание внутри моей комнаты по кораблю, хотя сейчас я не уверен, сдвигался ли действительно при этом с места хоть на сантиметр. Но я старался делать это, просто чтобы не спятить.