Наконец через бесчисленное количество дней мы приблизились к планете с названием вполне земным: Дорра. Про Дорру я узнал много, гораздо больше, чем иро планету Пиръомма.
Дорра вращалась в системе двойной звезды, поэтому условия жизни на ней были чрезвычайно суровые, в том смысле, что ее поверхность то опустошали ураганы, то землетрясения с гигантскими наводнениями или другие подобные катаклизмы, вызванные воздействием двойной звезды. Обитателей Дорры было относительно мало — несколько миллионов на планете размером примерно с нашу Венеру. Но они, как бы в компенсацию, создали цивилизацию чрезвычайно высокого уровня.
Напоминали дорряне большие мотки веревки, но, конечно, это была лишь форма, выработанная тысячелетиями борьбы за существование. Дорряне представляли собой мощный комок жилистых мышечных тканей, в глубине которого запрятан чрезвычайно высокоразвитый мозг. Этот «моток веревок» способен был выпустить из себя до двух десятков различных специализированных конечностей. Покрытые специальным водоотталкивающим материалом, вырабатываемым из непонятного мне сырья, дорряне, казалось, совершенно не обращают внимания на дикий климат своей планеты.
Заботясь о моей безопасности, меня поместили в прозрачный куб из сверхпрочного материала. К счастью, обошлось без мучительных процедур: аппаратура, которой располагали дорряне, по счастью, совершенно не годилась для исследования человеческого организма. Пришельцы (я продолжал их так называть про себя, хотя ясно было, что здесь это уже не годится) поделились с доррянами результатами своих исследований и полученными на Пиръомме. Я, кажется, начинал догадываться о цели всех этих долгих осмотров.
Меня поместили в центре большого подземного, как мне показалось, сооружения, все стены которого были покрыты мелкими защипами сверху донизу — очевидно, на Дорре это считалось красивым или удобным. Мимо перемещались дорряне, одетые в разноцветные оболочки (язык не поворачивается назвать это платьями или одеждой). Свет лился откуда-то из щелей в потолке.
Пока это продолжалось, я догадался, что, видимо, все, кому меня уже показали пришельцы и кому собирались еще показать, почему-то интересовались человеком, его анатомией и мыслями (а я не сомневался, что и мысли мои как-то «просвечиваются»). Очевидно, думал я, меня захватили именно с этой целью. Но ради чего и почему именно меня? Ответ на этот вопрос мне предстояло узнать позже.
Сидя в своем стеклянном ящике, я вдруг почувствовал, как пол под ногами задрожал: начиналось землетрясение. Но служба прогноза, прекрасно поставленная у доррян, предупредила о нем заблаговременно как о слабом. Я мог только гадать о силе их сильных землетрясений, если слабое заставило меня сесть на пол — устоять на ногах я не мог.
Меня быстро вернули на корабль. Моя догадка очень меня беспокоила, потому что я не понимал, с какой целью они меня изучают. Если это было обыкновенное научное любопытство, то я не возражал. Но я боялся, тем более что мне никто ничего так и не объяснил, что за этим стоит нечто большее. Может быть, для Земли есть во всем этом какая-то опасность? Я не знал.
Вам может показаться, что я слишком подробно и неинтересно рассказываю о своем вынужденном путешествии с пришельцами. Но мне кажется, что эти подробности могут представлять интерес. Я считаю, что главное в данном случае — точность.
Когда меня в тот раз вернули на корабль, наверное, был момент, когда у пришельцев что-то испортилось или просто пошло не так. Тогда стена моей комнаты на секунду или две стала вдруг прозрачной, причем явно в неподходящий момент. Я увидел, как моя комната несется мимо переплетенных стволов-труб разного цвета — желтого, коричневого и еще какого-то, который я не успел разобрать, не то бежевого, не то оранжевого. По этим трубам что-то медленно передвигалось, словно они проталкивали вверх и вниз пищу. Ничего больше я разобрать не успел, картинка исчезла. Я понял, что это зрелище совершенно не предназначалось для моих глаз.
Еще один мучительный перелет, в котором я чуть окончательно не спятил. Но все, как говорится, кончается. Мы оказались у третьей планеты, которая называлась Ак.