Для Ланурка было большим удовольствием переводить все эти понятия в доступные для землянина термины. Итак, он вернулся к своим опасениям.
Здесь, на самом краю стигумбры, страх был почти материально ощутим. Ланурк подумал, что, наверное, те же парализующие чувства испытывает человек, стоящий на краю бездонной пропасти в плохо освещенной пещере.
Влияние стигумбры было настолько велико, что Ланурк едва улавливал мозговую деятельность Эваллера и Фускана. Должно быть, они углубились в стигумбру еще больше.
«Нет, Ланурк, — донеслась до него мысль Эваллера. — Якорь держит. Но мы вынуждены уменьшить мощность генераторов раульт-лучей, чтобы избежать чрезмерного перегрева».
Благодаря многочисленным средствам защиты Ланурк обнаружил повреждения в динамо-машине. Ее катушки перегорели из-за длительного пребывания под высоким напряжением. Ланурк передал приказ углубиться в стигумбру, чтобы не оказаться вне сферы действия раульт-лучей.
Система управления заработала с вибрацией, и «Старфаррер» лег на курс.
Ланурк сел за стол и сказал вслух:
— Мы можем передать, что наша экспедиция не удалась. У нас нет информации о них. Очевидно, что-то случилось с их системой связи.
«Возможно, нам нужно было послать еще один отряд?» — предложил Фускан.
«Нет, мы не можем допустить, чтобы еще один отряд попал в руки этих дикарей. Только не сейчас!»
«Но что же тогда делать? Попытаться сманеврировать и выйти на орбиту вокруг этого мира?» — спросил Эваллер.
— Великолепно! Чендина — излучатель, ну уж нет! — пробормотал Фускан.
Ланурк согласился с его мнением.
«Было бы безумием направлять «Старфаррер» в эту дьявольскую стигумбру. Возможно, нам удастся организовать другую группу».
«На это потребуется время, — заметил Эваллер. — Тренировка, занятия по языку, хирургические операции на пальцах. Кроме того…»
Если бы мысли Ланурка не были заняты пресс-конференцией, он наверняка почувствовал бы опасность. Но поскольку этого не произошло, в следующий момент все генераторы раульт-лучей остановились.
Ланурка охватил страх. Господи, это было так ужасно! Из-за отсутствия раульт-лучей он теперь мог полагаться только на собственное зрение.
ГЛАВА 7
«Одержимость» была страшной болезнью: она размягчала мозг, выматывала душу, доводила человека до помешательства. Для Грегсона это время было сплошным кошмаром, прерываемым только подкожными инъекциями, приносившими лишь чисто символическое облегчение.
Мучения, которые приносила с собой болезнь, обжигали мозг, притупляли все человеческие чувства. Мозг словно пронизывал какой-то луч, частоту волны которого и интенсивность невозможно было измерить.
У больного возникало ощущение, что в мозгу прорезана щель, через которую в сознание вползает ужас галлюцинаций и невиданная в этом мире боль. Иногда Грегсону казалось, что он разрастается до огромных размеров, охватывая время и пространство. В его душе, словно угли, пылали звезды.
Однажды его сознание прояснилось до такой степени, что он даже спросил, какое сейчас число. Слова медсестры, что он болеет уже больше года, повергли его в отчаяние и вызвали новый приступ болезни.
Казалось, что его организм впитывает все страдания и ужас, витающие вокруг него. Он не мог видеть, но каким-то необъяснимым чувством ощущал малейшие изменения окружающего мира, а также присутствие других «одержимых». Его мозг словно пропускал через себя их боль. Ощущения были настолько сильными, что Грегсон почти постоянно пребывал в бессознательном состоянии. Измученный и обессиленный этими приступами, он сконцентрировался на одной мысли: на самоубийстве.
Приблизительно за три часа ему удалось освободиться от ремней, которыми он был привязан к кровати. Все это время он очень боялся, что новый приступ болезни помешает осуществить задуманное.
Упав с кровати, он распластался на полу, не в состоянии делать простейших движений. Неожиданно его стошнило. Сотрясаясь всем телом, он уцепился за край кровати и, с трудом передвигая дрожащие ноги, двинулся в сторону ближайшего окна. Казалось, прошла целая вечность. Ему оставалось преодолеть всего несколько метров, когда силы оставили его. Вокруг раздавались ужасные крики «одержимых», и это было дополнительным стимулом для выполнения задуманного.
Звук шагов по коридору подействовал на него, как ушат холодной воды: он понял, что возвращается медсестра, которая воспрепятствует его попытке самоубийства. И снова на него накатила волна галлюцинаций. Комната поплыла у него перед глазами. Из последних сил он преодолел оставшееся расстояние и рывком выбросил непослушное тело в окно.