— Ах ты, паршивец! — приглушенно засмеялся Бэрг, едва успев отшатнуться и прикрыть веки.
Зверек возмущенно защелкал языком, выпрямился, дотянулся до ствола и быстро вскарабкался по нему, цепляясь за трещины и обломки сучьев всеми четырьмя лапками.
Глаза пленника тоже постепенно приобретали осмысленное выражение. Они вначале внимательно присмотрелись к маске, налепленной на лице Бэрга и, все поняв, стали наливаться темной кровью мстительного бешенства. Пленник даже попытался издать какой-то яростный звук, но ему удалось лишь прошипеть сквозь плотный кляп какое-то невнятное проклятье, заставившее Бэрга прикрыть уши тремя широко расставленными пальцами, изображавшими лапу Ворона. Он понял, что с этим человеком вряд ли удастся о чем-то договориться, а потому самым лучшим способом избавиться от него оставалось убийство. Но убить безоружного и связанного врага Бэрг не мог. Оставлять его связанным тоже было рискованно: он мог либо подать какой-нибудь знак своим, либо умереть от гнуса или укуса змеи. Оставался только поединок.
Бэрг наклонился к пленнику, выдернул у него из-за пояса нож, снял колчан со стрелами, трубку, костяной топорик, отошел и повесил все это на древесный сук. Теперь оставалось лишь объяснить пленнику условия поединка и развязать ему руки. Но тот оказался настолько понятливым, что никаких объяснений не потребовалось. Едва Бэрг рассек ножом узлы на его запястьях и сильным броском вогнал клинок в дальнее дерево, как пленник вскочил на ноги, отпрыгнул на два шага, развернулся и встал на широко расставленных полусогнутых ногах. Он выдернул изо рта травяную затычку, но кричать, по-видимому, не собирался и лишь тонко посвистывал сквозь черные, покрытые горным воском зубы. Бэрг был еще слишком слаб и истощен, чтобы делать первый выпад, но когда человек двинулся на него и плавно выбросил вперед татуированный кулак, как бы ввинчивая его в воздух, он поймал удар выставленной ладонью правой руки, чуть отступил в сторону, дернул захваченный кулак на себя, а левой ладонью легко и точно ударил врага в локоть. Раздался слабый влажный хруст, вывернутая в суставе рука бессильно упала, шлем на голове противника вздрогнул, махнул перьями по лицу Бэрга, но он, чутьем угадав движение левого локтя в солнечное сплетение, сделал шаг назад и, перехватив этот локоть, резко вздернул его вверх. Враг коротко охнул и упал лицом в бурую лесную подстилку.
Но Бэрг даже не стал наваливаться на него сверху и вновь скручивать ему руки за спиной. Теперь, когда он доказал человеку свое превосходство, надо было заставить его действовать так, как это нужно было ему, Бэргу. Для начала он перевернул поверженного врага на спину и похлопал ладонями по его татуированным щекам. Тот открыл глаза и посмотрел на Бэрга спокойным обреченным взглядом, как бы говорившим: убей меня скорее! Но когда Бэрг отрицательно покачал головой в ответ на этот призыв, человек покорно закрыл глаза и откинул голову назад, как бы подставляя свою глотку лезвию ножа.
Тогда Бэрг попытался заговорить с ним иначе. Он взял его за кисть вывернутой руки и коротким сильным рывком вернул кость на место. Враг застонал и откинулся на спину. Бэрг в бессильной ярости сорвал со своей головы украшенный перьями шлем, поднял глаза и вдруг увидел в трех шагах от себя припавшего к земле рысенка. Желтый пятнистый зверь смотрел на человека любопытными крапчатыми глазками и игриво подергивал толстым обрубком хвоста. Бэрг потряс перьями на шлеме, по спине рысенка пробежала волнистая дрожь, он прыгнул, вскинув лапу для удара, но шлем в последний миг ушел в сторону, и зверь мягко обрушился на распластанного на земле человека, накрыв собой изображение очень похожего хищника, вытатуированное на его груди.
И тут случилось нечто неожиданное. Враг широко открыл глаза и, увидев над собой желтую морду и грудь рысенка, вдруг в ужасе закрыл лицо руками и издал громкий восторженно-молитвенный вопль. Бэрг отшатнулся от неожиданности и хотел было кинуться к отставленному топорику и двум торчащим из дерева ножам, но какая-то неясная мысль остановила его. Он вспомнил цвет фигурок и пластинок на дне лагуны и еще раз внимательно вгляделся в татуированного зверя на широкой мускулистой груди врага. Тот по-прежнему лежал, закрыв лицо руками, и в священном ужасе смотрел на рысенка сквозь щели между пальцами. «Золото! — подумал Бэрг. — Золотой Предок! Рысь — Золотой Пращур племени, ведущего свой род от зверя на груди этого человека! А люди в здешних лесах никогда не видели рыси».
— Что-то долго они там блуждают, — хмуро сказал Норман, глядя в сторону узкой песчаной полоски берега, где человеческий глаз едва различал крошечную скорлупку шлюпки.