— Уничтожить надежду королевской семьи на преемственность, — она посмотрела сквозь меня на дверь. — Я вижу их. Знай, что все они умрут.
— Умирают все. Только я не позволю тебе убить их.
— Почему нет?
— Потому что мне не нравится твой стиль.
Она подвигалась и вот на меня уставился Райдер.
— Предпочитаешь его стиль?
— О, да, абсолютно. Конечно, он влюблен в кое-кого другого. Другого мужчину, если быть точным. Он один из моих лучших друзей, а не мой любовник.
— Мужчины и женщины не могут быть друзьями.
— Ну, не все время, естественно. Например, двое парней за дверью — мои друзья, но, между нами, я могла бы и с ними, но не буду. И они только друзья, потому что знают, что я их не люблю и, в отличие от тебя, не имеют привычки привязываться к женщинам, которые их не хотят, — ну, Кристофер как-то попытался, и мы тогда выяснили с ним все свои отношения.
Мысленный поезд поменял время: теперь я знаю, что Джефф полностью сосредоточил всю эмпатию на мне.
— Джеймс всего лишь мой друг. И, если он перестанет быть геем, что маловероятно, он останется мне всего лишь другом. Что плохо, на самом деле, тем более, что я чертовски уверена, целуется он лучше тебя.
— И еще трое? — она зыркнула на меня.
— Ну, темный сексуальный парень — друг моего друга. Радуйся, что перед тобой я, а не он. Он ненавидит тебя больше.
— Так твой любовник все еще жив?
— Если ты имеешь в виду парня, которого сейчас изображаешь, да. Он жив, но не благодаря тебе.
— Тогда он превратился в овощ, — засмеялась она. — Я раздавила его мозг. Нарочно.
Походу, решила я, Чаки пытал ее не достаточно.
— Мне жаль. Потому что он будет в порядке.
— Невозможно, — она скинул морок.
— Нет, вполне возможно. С ним все будет в порядке. Ну, походит некоторое время лысым, но при этом будет настолько чертовски красивым, что это не будет иметь значения. Я поняла, поему тебе нравится его изображать: он симпатичнее тебя.
— А другие?
— Один из них — наш новый член команды, тот самый, что спас жизнь моему другу. А второй и впрямь мой любовник. Давай, попробуй догадаться, кто есть кто. Я дала тебе подсказку, — тот, кого она уже знает.
Вот теперь я знаю: она знала, что Райдер не мой парень, иначе не использовала бы образ Гауэра, чтобы выманить его из магазина. И нападая на Райдера, она не совершила ошибку. Нападение на него выдало ее и закончилось захватом, но выглядит она отнюдь не обеспокоенной, а больше похожей на ту, кто ведет свою игру. И это значит, я должна выяснить, что за игру она ведет и что, по ее мнению, успела добиться прежде, чем успела навредить кому-то еще. Особенно Джеффу, потому что я не купилась на то, что она не знает, кто он такой.
— Мы убьем их всех. Так что никакой путаницы не будет.
— Кто мы? Я должна поверить, что на моей планете много таких замороченных сучек типа тебя? — я знаю о, по крайней мере, еще одной, но, надеюсь, у нас будет хотя бы небольшой перерыв.
— Здесь моя любовница. Она освободит меня и убьет всех твоих любимых людей, — сказала она. — И поработит вас.
— Ох, люди. Все всегда заканчивается банальным порабощением. Нехорошо вот так с другими играть. И, я полагаю, вас тут только двое? Какое хреновое вторжение. Две безумных амазонки против всей планеты? Неудивительно, что вас всех закрыли на вашей планетке. Кто бы захотел выпустить вас оттуда?
— Нас достаточно.
Что-то в том, что она говорит, есть такое. Вернее, в том, как она на меня смотрит. Как говорится: ух ты, когда обнаруживаешь, что вообще никто из их системы врать не умеет. Удивительно.
— Вы ведь двое не эмиссары от своего правительства, не так ли?
— Что ты имеешь в виду? — она взглянула на меня удивленно расширившимся взглядом.
— Как тебя зовут?
— Зачем тебе?
— Полагаю, лучше обращаться к тебе по имени чем «Психанутая космическая сучка», к чему лично я больше склоняюсь. Ах да, да, я не смогу произнести твое чертово имя на своем языке. Так, цыпочка, переведи его как-нибудь.
Я ожидала, что она представится Дианой.
— Можешь называть меня Мойрой.
О, ну, она слишком воинственна и враждебна Земле, чтобы быть настоящей Чудо-Женщиной. С другой стороны, если подумать, имя она выбрала по какой-то причине. Мойра, так греки называли Судьбы. А двойная система Центавра уже вела весьма активный образ жизни в то время, когда цивилизация на Земле находилась еще в младенческом возрасте.
— Великолепно. Итак, Мойра, как имя твоей приятельницы?