— Сегодня в пять вечера.
— Тогда берите негласно Овсянникова и везите к нам, — приказал Амбаров. — Тут мы уже определимся, что с ним делать.
Я покинул его кабинет и отправился на поиски Стрельцова. Надо было подготовиться к неформальному задержанию.
Он как раз недавно приехал в Контору и собирался пить утренний чай. Я поставил его в курс дела. Стрельцов заявил, что все шито белыми нитками, но пообщаться с журналистом необходимо, потому что бегать от следствия нельзя. Приехал Рябинин. Он собирался устроить поквартальный обход в поисках мастерской Тапочкина, но теперь срочно требовалось корректировать планы.
— Где находится мастерская этого Игнатова? — спросил Стрельцов, доставая из своего стола карту Ленинграда и расстилая ее на столе.
Я назвал адрес, мы склонились над картой и стали его искать. Я в советской картографии разбирался плохо, да и ленинградские улицы знал поверхностно, так позориться не хотел. Уступил инициативу Стрельцову, потому что Рябинин родом из Мглова и в Ленинграде разбирался так же плохо, как и я.
— Вот тут его мастерская, — ткнул куда-то пальцем Стрельцов. — Места такие себе, глухие. Надо на место выдвигаться. Посмотреть все на земле. Подготовиться. Нельзя проколоться с этим журналистом.
Я посмотрел на часы. До встречи с журналистом было еще пять с половиной часов.
— Тогда я иду за группой прикрытия. Выезжаем через полчаса, — распорядился Стрельцов.
Он ушел. Рябинин сел за стол и налил себе чай.
— Чего это он раскомандовался то? — спросил он.
— Стрельцов здесь более опытный. Ему и карты в руки. Пусть организует задержание, — сказал я. — Проведем операцию, потом вернемся к поиску гаража Тапочкина.
— Если мы убийцу поймаем, зачем нам этот гараж? — удивился Рябинин.
— Нет у нас прямых доказательств причастности Овсянникова к убийствам наших конструкторов. Так что быть может мастерская даст нам необходимые улики. Так что мастерская нам нужна кровь из носу, — сказал я.
Стрельцов организовал группу сопровождения в количестве трех оперативников, и мы выдвинулись к месту рандеву на двух машинах. Оперативники ехали на служебном газике. Я, Стрельцов и Рябинин на моей «Волге».
Гараж Игнатова находился в Купчино на улице Салова. Места здесь глухие. Город с каждой пятилеткой рос вширь, захватывая все новые территории. Даже в моем родном Московском районе еще десять лет назад возле Варшавской улицы были пруды, куда мальчишки бегали летом купаться, а сейчас уже стояли жилые дома с многочисленными магазинами и детскими площадками. Вот и здесь не застроенные пустыри соседствовали с пятиэтажками в тесной близости с Волковским кладбищем и новым гаражным кооперативом, построенным по требованиям трудящихся. Новенькие трамваи бегали по Бухаресткой улице и это был единственный доступный транспорт, кроме личного, который ходил регулярно. Автобусы вечно опаздывали, выбиваясь из расписания.
Мы приехали задолго до встречи с Игнатовым. На территорию кооператива не заезжали, не хотелось светить служебными удостоверениями. Журналисты народ ушлый, могут и спросить сторожа на шлагбауме не видел ли он чего подозрительного. Пенсионер за рубль радостно доложит, что ничего не видел, кроме группы милиционеров, которая приехала к кому-то в гаражи. Тут и конец всей продуманной операции.
Газик оперативников мы оставили во дворе жилого дома. Все были в штатском, чтобы не светить формой. Обошли территорию по кругу, осмотрели бетонную стену, окружавшую гаражный кооператив на предмет есть ли в ней какие-то неучтенные дыры, через которые объект может ускользнуть. Наконец, закончив с осмотром, мы вернулись к машинам и стали ждать.
Игнатов приехал за полчаса до назначенной встречи с журналистом. Мы встретились с ним, и он провел нас троих на территорию гаражей. Оперативники остались снаружи. Их задача была прикрывать единственный вход и, если события начнут развиваться по негативному, непредвиденному сценарию, оказать силовую поддержку.
— Вы же только поговорить? Я надеюсь ничего серьезного не собираетесь делать? — обеспокоился Игнатов, увидев меня в сопровождении Стрельцова и Рябинина.
— Да у нас есть парочка вопросов к журналисту. А товарищ Овсянников загулял, на работе не появляется, дома не ночует. Нам с ним никак не встретиться. Так что не переживайте. Показывайте лучше свою красавицу, — поспешил я его успокоить.
Игнатов открыл двери гаража. Внутри было темно и ничего не видно.
— Постойте. Аккуратнее. Тут надо знать как идти, чтобы случайно ни на что не напороться, — сказал он, исчезнув во тьме.
Послышался какой-то шум, звон, что-то упало, Игнатов злобно выматерился, а через минуту в гараже включился свет, и мы увидели остов автомобиля, в котором визуально было намешано понемногу от разных моделей. Крылья от старой «Волги», передний капот от «Жигулей», фары от «Запорожца», крыша с люком, как у американских прогулочных автомобилей. Полная эклектика, где каждая деталь отдельно смотрелась стильно, но вместе они никак не сочетались.
Игнатов же смотрел на свою машину с гордостью, словно это было великое произведение искусств, достойное быть выставленным если уж не в зале Лувра, то в Эрмитаже уж точно.
Рябинин смотрел на этого кадавра с выражением изрядной доли брезгливости. Хорошо, что не стал выступать с объективной критикой, не хотелось бы конструктора расстраивать перед столь важной встречи. Стрельцов же смотрел на самоделку с ироничной ухмылкой и тоже держал язык за зубами.
Ну не всем же быть гениальными дизайнерами и изобретателями. Как говорится, не всем дано. Только вот каждая посредственность убеждена в собственной исключительности. Лучше не трогать эти убеждения, тогда и нужный нам результат будет предсказуемым.
— Смотрю у вас работа в полном разгаре? — делая вид, что любуюсь его машиной сказал я.
— Да вот работаем потихоньку. Все свободное время стараюсь здесь проводить. Очень хочется довести до ума побыстрее. Планирую на забег выехать. В этом году, наверное, не успею, а вот в следующем обязательно. Но сами понимаете, от семьи и быта мое хобби не прикрыто. Вот и приходится лавировать между гаражом и семьей.
— Жена не одобряет ваше увлечение? — спросил Стрельцов.
— Ну как сказать. Говорит, что в моей машине нет ничего нового. Все взято откуда-то. И какой мол смысл. Плагиат сплошной. А я говорю ей, что она баба дура и ничего не понимает в технике. И вот слово за слово, а ругаемся. Постоянно пилит меня. Говорит, зачем мол на эту груду хлама столько денег выкидываешь. Ничего она не понимает в автомобилях. Может, конечно с виду она и неказистая, но это я еще допилю, есть у меня идеи. А вот внутри у нее мое ноу-хау. Там двигатель стоит, я его с нуля делал. Я там кое-что придумал интересное. Будет прямо как ломовая лошадь.
— Скажите, а Дятлов он помогал вам доставать какие-нибудь детали. Он работает на Кировском. Никогда не поверю, что он никак не использует свое служебное положение. Тут обрезок трубы не нужный. Тут какой-то лист бесхозный. Наверняка же есть неучтенка.
— Я надеюсь, это никак Дятлову не повредит. Вы же не под него копаете? — осторожно спросил Игнатов.
— Нет конечно. Если товарищ Дятлов государственными секретами не приторговывал, то и нет к нему никаких претензий, — ответил я.
— Он мог иногда достать что-то. В основном металл. Там остаются ненужные обрезки. А из этих обрезков можно сварить вполне себе годный корпус. Он мне иногда помогал еще с чертежами. Вот в двигателе кое-что подсказал. Как раз журналист этим звеном больше всего и интересовался. Он просил меня чертежи показать, — сказал Игнатов.
— Хорошо, — сказал я. — А вы можете поподробнее рассказать про свое ноу-хау?
Игнатов моему интересу явно обрадовался. Увлеченные люди они любят, когда кто-то интересуется их увлечением. В следующие четверть часа мы, склонившись над чертежом, изучали двигатель автомобиля. Игнатов рассказывал, показывал ключевые узлы. Я делал вид, что мне все интересно, но в реальности ничего интересного я не видел. В моей реальности ведь все давно изобретено. Наука и техника ушли далеко вперед.