— Веди его.
Я осмотрелся по сторонам и увидел наган. Похоже тот самый наградной наган. Наклонился, поднял его и прочитал гравировку на рукоятке: «Красноармейцу Безгороднему В. за проявленное мужество и успешное выполнение боевого задания в тылу врага. От Командования Фронта. 1944 г.»
Вот так оружие героя Великой Отечественной стало орудием убийства сразу четырех человек. Причудливо сдаются карты судьбы.
Рябинин рывком поставил Безгороднего на ноги и подтолкнул вперед. Сам же пошел следом. Я за ними. Теперь нам надо было доставить арестованного в отдел, а потом сразу же ехать на квартиру Петра Безгороднего. После чего можно было уже связывать все нити воедино, чтобы наконец-то увидеть целую картину событий.
Я не знал тогда, что исповедь Петра Безгороднего перевернет мой взгляд на все эти события.
Глава 22
Дверь нам открыл Петр Безгородний. Увидев на пороге милиционеров, он не стал ничего говорить, а уж тем более оказывать сопротивление. Он отступил в сторону и впустил нас в квартиру. Вместе с Рябининым и капитаном Федосеевым я прошел в гостиную, а двое милиционеров остались в прихожей, контролировать выход.
— Я так и знал, что вы придете, — устало сказал Безгородний.
— Почему? Откуда такая прозорливость? — поинтересовался я.
Безгородний подошел к большому столу, отодвинул стул и сел.
— Предчувствие какое-то. Что-то в последнее время спалось плохо. Снилось разное. Стас стал часто сниться. Раньше не снился никогда. А тут несколько дней подряд одни и те же сны. Скажите, — Петр Валентинович поднял голову и посмотрел мне в глаза. — Юра. С ним все в порядке?
— Юрий арестован. Он оказал сопротивление при аресте и получил легкое ранение. Его жизни ничего не угрожает, — ответил я.
— Тогда это хорошо, наверное. Что жив. Люды сейчас дома нет. Она скоро вернется. В магазин пошла за кефиром. Вы можете ей не говорить сразу вот так про ранение и арест, — попросил он.
— Вы хотите скрыть от своей жены преступления, которые вы совершили со своим сыном? — спросил я, усаживаясь на стул напротив него.
— Разве можно такое скрыть. Я просто хочу как-то спокойнее ей об этом рассказать. Чтобы новость ее не шокировала, — обреченно сказал Безгородний. — Она первый арест Юрия с трудом пережила. Сначала Стаса потеряла, потом Юра ее покинул. А сейчас мы вдвоем получается ее подвели.
— Это вы убили Петра Тапочкина? — спросил я прямо.
Петр Валентинович смотрел на меня и молчал. Он хмурился, левый уголок верхней губы у него подрагивал, то приобретая вид саркастической усмешки, то презрительной ухмылки. Наконец он заговорил.
— Тапочкин был еще тем мерзавцем. Это он был во всем виноват. Это он убил моего сына.
— Ваш сын утонул. Вы сами об этом рассказывали, — возразил я. — К тому же об этом говорится в заключении судмедэксперта. Мы проверяли.
— Стас утонул. Только он не сам утонул. А ему помогли.
— Кто ему помог? — спросил я.
Рябинин подошел к окну и выглянул наружу.
Капитан Федосеев сел на диван, снял фуражку и положил ее на колени. Он с сожалением смотрел на Безгороднего и, наконец, не выдержал.
— Валентиныч, как же так? Что ты такое говоришь?
— Да вот так, Степаныч. Ты же знаешь, мой Стас в школе дружил с Тапочкиным и Колмыковым. Они были не разлей вода. Всюду вместе. Все дела вместе. Одна компания. Одни интересы. Мы думали, что вот она, настоящая дружба. Парни так вместе по жизни и пойдут. Друг другу помогать будут. Вместе то оно сподручнее. И так сначала и было. Потом это увлечение машинами. Они сутками пропадали в гараже. Все время что-то крутили, вертели, создавали новое. Стас он очень увлекающимся был. Талантливый во всем. За что бы ни брался, все у него горело. С прилежанием и поведением в школе правда не очень было. Вспыльчивый очень. Но так мальчишка. Горячая голова. Тапочкин наоборот рассудительный, хладнокровный. Очень поесть любил. Всегда, когда приходил к нам в дом, от еды не отказывался. Колмыков он по характеру ближе к Стасу. Хороший парень.
— Хороший настолько, что вы его убили? — спросил я.
Петр Валентинович тряхнул головой и гордо заявил:
— Не убивал я его.
— Вернемся к вашему рассказу, — попросил я. — Давайте по порядку.
— Долгое время я тоже считал, что Стас утонул случайно. Несчастный случай. Жуткая трагедия для нас. А Петя и Лев как могли пытались его спасти. Но не получилось. Юра же себя во всем винил. Он тогда отвлекся и не уследил за купающимися. Юра выпили немного и уснул. Решил, что до вечера успеет все выветрится, и они поедут домой. Поэтому он не видел, как тонул Стас. Его разбудил Колмыков. И они вместе вытаскивали Стаса на берег. Практически уже бездыханного.
— Мы это все знаем, Валентиныч. То, что ты говоришь, никак не противоречит официальной версии, — сказал капитан Федосеев. — Но ты говоришь, что ему помогли утонуть. Кто? Откуда ты знаешь? Тебя там не было. Юра напился и спал. Кто помог то?
— Долгое время мы думали, что это несчастный случай. С Тапочкиным после трагедии мы больше не встречались. И с Левой сначала тоже. Но потом однажды в годовщину трагедии он приехал к нам. Пришел домой. С бутылкой вина, водки и какой-то закуской. Помню, колбасу, сервелат. У нас в Мичуринском его днем с огнем не купить. А тут сервелат. В общем, мы посидели, вспомнили Стаса. Лева уехал. Пообещал нас навещать. Звонил потом несколько раз, а на следующую годовщину опять приехал. Лева как выпьет, начинал каяться, что очень виноват. Что не смог спасти Стаса. Но ничего конкретного не говорил. На третью годовщину он проговорился. Его видно это очень мучает. Степаныч, а можно мне водички попить? В горле все пересохло.
Федосеев устало кивнул и крикнул:
— Лисаков, воды принеси.
Один из дежуривших в коридоре милиционеров сходил на кухню и принес Безгороднему граненный стакан с водой.
— Спасибо.
Петр Валентинович взял стакан и стал жадно пить. Вода потекла по губам и подбородку на рубашку.
— Лева проговорился. Вернее, он вдруг начал каяться.
Безгородний вернул стакан милиционеру.
— Он был очень взволнован. Я сначала не понимал, что он говорит. А потом, когда смысл услышанного улегся у меня в голове, я ужаснулся. Во всем был виноват Тапочкин. Это он все придумал.
— Да, что он такое придумал⁈ — рявкнул Федосеев. — Чего ты, Валентиныч, тянешь кота за причиндалы. Рассказывай давай прямо.
— Стас был очень талантливым мальчиком. Я уже говорил. Он смог спроектировать первый свой автомобиль. Я видел его проект. В нем было много толкового. Но он еще придумал одну хитрую штуку, которую в Союзе никто не делал. Очень прогрессивное изобретение. Самодельный турбонаддув. Такая штука, которая позволяет…
— Да, да, мы знаем. Уже сталкивались с этим изобретением. Рассказывайте дальше, — попросил я.
— Петр и Лева не были такими талантливыми. Если Лева еще мог что-то. Хороший конструктор, только не способен на прогрессивные открытия, на гениальные изобретения. Хороший крепкий середняк. То Тапочкин был полным нулем. Бездарностью. Это не мои слова. А Левы. Он так и сказал. Полный нуль этот Тапочкин. Я еще тогда спросил, как же так. Он первым сделал свой автомобиль. Его по телевизору показывали несколько раз. А тут нуль. И тогда Лев все и рассказал. Тапочкин ничего не строил и не изобретал. Таланта у него для этого не было, а вот желание покрасоваться на камеру, получить свою долю славы было. Он сильно завидовал своим более одаренным друзьям. В особенности Стасику. Но при этом держался дружелюбно. Помогал ему, крутился рядом, ассистировал можно сказать. По-настоящему подсматривал и вынюхивал. Его интересовало все, чем занимался Стас. Он воспользовался доверием моего сына и скопировал его чертежи. Главное он скопировал этот турбонаддув, будь он проклят. Стас сначала не подозревал о шпионе рядом с собой. Но видно ему стало известно каким-то образом об этом. В ту поездку на Журавлевское озеро Стас остался с Тапочкиным наедине. Они купались. Лева был в стороне. Он не был свидетелем этого разговора. Ему потом Тапочкин рассказал. В общем, Стас обвинил его в краже чертежей. Сказал, что сообщит об этом в Комитет Комсомола. Пусть там решают, что делать с таким человеком как Тапочкин. Стас, вероятно, вспылил. Он был вспыльчивым человеком. В результате Тапочкин напал на него в воде и стал топить. Тапочин испугался, что Стас правда расскажет о нем. А дальше кто знает, что могло последовать. В общем, им двигал страх. Стас не ожидал нападения и уже через мгновение был под водой. Лева тогда сказал, что сначала не понял, что произошло. Он думал, что они дурачатся. Пацаны. Они постоянно соревновались, боролись. В общем, Лева не придал этому значения. Потом его позвал Тапочкин. Когда уже тащил бездыханное тело на берег.