После двадцати минут спринтерского бега с препятствиями я уже был готов послать куда подальше весь свой гуманизм и грохнуть эту назойливую тварь. Но, к ее счастью (или моему?), я пробежал мимо какого-то дерева, от которого шел странный запах. Причем, если мне он даже понравился, то зверюге как раз наоборот. Вдохнув этот запах, она пронзительно завизжала и явно сбилась с моего следа, однако спустя пару секунд опять встала на верный курс. Поняв, что в этом дереве заключается мой шанс спастись от надоедливой зверушки, я сделал крюк и вернулся обратно к дереву, причем не пробежал мимо, а взлетел на него.
Лазиль, когда добежал до дерева, тонко завизжал, но все равно упорно пытался отыскать мой след. С ним же самим стали происходить странные метаморфозы. Сначала у него потрескалась чешуя на спине, после чего она просто лопнула и ее место тут же заняли иголки, но без сочащегося яда. Лишние лапы одна за другой просто втянулись в брюхо зверюги, так что через минуту лазиль стал походить на себя прежнего. Но вот состояние его явно ухудшилось: его шатало как пьяного, пока он с тупым упорством пытался отыскать мой след. Еще через минуту он тонко взвизгнул и, повалившись набок, замер.
Выждав на всякий случай, я аккуратно слез с дерева, готовый в любой момент вскарабкаться обратно. Но лазиль признаков разумной деятельности не подавал, хотя однозначно был жив, судя по приподнимающемуся боку. Решив лишний раз не рисковать, я постелил рядом с ним прихваченную рубаху и, перекатив его на нее, поспешил хорошенько связать эту зверюгу, после чего забросил себе этот груз на плечо, естественно, иголками вверх.
Побегали мы со зверушкой знатно, до лагеря я добирался около часа. Хорошо, что у меня было врожденное чувство направления, да и родился я в местах, где, проехав часок на электричке, окажешься в таких чащобах, что можно медведей с малинников отгонять. Так что я не заблудился.
Пришел я, надо сказать, как раз вовремя. Ужин только приготовили, а поисково-спасательная экспедиция еще не была отправлена. На мой ехидный вопрос, кто бы потом спасал саму экспедицию, никто не ответил; впрочем, я и не ожидал ответа. Всучив счастливому Варду еще одного лазиля, я сходил за новой рубахой (последней!), оделся, после чего принялся за мясную похлебку, услужливо поданную эльфийкой. Когда же заморил червячка, то вместо того чтобы попросить добавки, отставил миску и принялся выискивать камни, какие побольше, и стаскивать их в одно место. Спустя полчаса у меня был готов импровизированный мангал, в котором уже потрескивала первая порция дров.
Дело было в том, что вчера я попросил эльфийку подстрелить какую-нибудь живность, желательно не птицу. Она блестяще выполнила просьбу, попав стрелой точно в глаз местному кабанчику, и я сразу же запряг Дола разделывать подстреленную дичь. Ради свежего мяса даже сделали привал, во время которого я, отобрав бутылку вина у Варда и несколько луковиц у повара, замочил мяса на шашлыки. Теперь же предстояло их приготовить. В качестве шампуров пришлось использовать придирчиво отобранные ветки жароустойчивого дерева. Но на качестве шашлыков это ничуть не отразилось. Скорее, наоборот! Когда я попробовав первый кусочек, то… о-о-о, я такого шашлыка в жизни не ел! От одуряющего запаха рот стремительно наполняется слюной, а когда мясо оказывается во рту, то скулы сводит от потрясающего вкуса, хочется жевать, жевать, жевать… Когда же первый кусок был съеден, трясущимися от вожделения руками я сдернул с шампура следующий и, блаженно прикрыв глаза, просто наслаждался вкусом. Никогда бы не подумал, что хорошее вино может так переменить вкус мяса.
К тому времени, когда была готова первая порция, по лагерю уже вовсю гулял аромат шашлыков. Так что нет ничего удивительного, что, когда я спросил: «Кто хочет попробовать?», — ко мне устремился едва ли не весь лагерь. На такую ораву шампуров, естественно, не хватило, пришлось распределить один на три исходивших слюной рта. Правда, это не коснулось меня и Солины, себе и ей я взял по целому.