— Идиот!!! — рявкнул кто-то мне в ухо, да так, что я едва окончательно не скопытился.
Я мгновенно отпрыгнул в сторону (как ни странно, это получилось), развернувшись, увидел Дженуса и уже рявкнул сам:
— Придурок!!!
Хлоп! От оплеухи, прилетевшей откуда-то сбоку, меня едва не вырубило.
— Сволочь!!! — прозвенел женский голос.
Вновь отпрыгнув и развернувшись, на этот раз уставился на девушку в красном.
— Дура!!!
— Убью тварь! — прорычала она.
— Он не только сволочь, он еще и редкостный идиот, — деликатно высказался Дженус, но, увидев дьявольский огонек в глазах девушки, добавил: — Но убивать его все же не надо, еще успеется.
— А может, это с вами что-то не так, а? — потирая рукой щеку, произнес я. — Один гад, шантажист и просто урод редкостный, другая истеричка.
— Это кто здесь истеричка?!! — двинувшись в мою сторону, сквозь стиснутые зубы спросила девушка.
— А еще и дура, — отступая, невозмутимо добавил я. — Иначе бы не задавала такие глупые вопросы.
— Хранись, малец! — кинулась она на меня, но тут же была перехвачена Дженусом.
— Флема, успокойся.
— Я спокойна! — вырываясь из объятий Дженуса, крикнула она. — Я просто само спокойствие, вот только дай убить этого сопляка!
— Но-но! — почти искренне возмутился я. — У самой молоко на губах не обсохло… Или это не молоко? Случаем не секретарша нашего Господа Бога?
— Флема, — убийственно спокойно сказал Дженус, разжимая свои объятья, таким образом даруя девушке-истеричке свободу. — Забудь, что я сказал. Можешь убить его.
— С удовольствием! — отозвалась она, ее глаза как-то подозрительно и опасно блестели, хотелось бы верить, что из-за наворачивающихся на них слез, но я был уверен, что это не так. Согнув руки в локтях и направив их в мою сторону, она сделала движение пальцами, после чего в каждой из ее ладоней появились сгустки тьмы.
— За все те пятнадцать раз, что ты уходил от меня, — сказала она, кинув в меня первый сгусток тьмы, от которого я с легкостью увернулся.
— Пятнадцать? Врешь! Я помню… м-м-м… только семь… восемь… да, только восемь.
— А сколько раз ты был на волосок? — спросила она, кинув второй сгусток. Я уж, было, возликовал, что она хоть чуть-чуть остыла, но ее ладони вновь заполнились тьмой.
— А я почем знаю?! Много!
— Вот именно! — прошипела она, кидая третий сгусток, который едва не попал в меня.
Окружающее нас пространство изменилось. Мы были на ристалище, на точной копии арены Колизея, Дженус же, развалившись в кресле Цезаря, хрустел попкорном. Причем с пространством здесь происходила та же фигня, что и в предыдущей локации. Он сидел, казалось бы, очень далеко, но я его видел и слышал так, будто он находился от меня метрах в пяти. Хорошо, что этот же закон не распространялся на истеричку, а то и не знаю, чем бы мне это грозило, кроме, разумеется, примитивной смерти.