Когда же я достиг Кронда, я с удивлением обнаружил, что тот пытается перехватить мою стремительно летящую руку. Но он все равно не успел, и удар достиг цели — солнечного сплетения. Затем, перехватив тело, которое от удара начало отлетать назад и складываться вдвое, я со всей силы и на остатках ярости запустил его в сторону входной двери. Кронд пролетел, описав в воздухе живописную дугу, и выбил своим телом дверь, вырвав петли вместе с «мясом».
Секунд через тридцать после того, как я выкинул Кронда, в таверну со двора ворвался рев. Он был на грани человеческого, вот-вот грозя перейти в рев животного. Следом за ревом в таверну влетел Кронд, причем на такой скорости, что, кроме меня, его вряд ли кто-то еще увидел. Я, честно говоря, порядком офигел. При той скорости и силе удара, что я нанес ему в солнечное сплетение, он должен был быть, если и не мертвым, то выведенным из рабочего состояния очень надолго, а Кронд был не только «дракоспособен», но, кажется, стал еще сильнее. Тем не менее, жить мне еще хотелось, так что все это я обдумывал уже в движении. Схватив рядом стоящий стул, я со всей силы метнул его в ноги стремительно бегущему человеку (а человеку ли?). Стул хоть и разлетелся в щепки, но результат стал таким, какого я и ожидал. Насколько стремительно бежал Кронд, теперь практически настолько же стремительно он летел вперед головой. На этот раз я не собирался оставлять его в живых. Поджав правую ногу к животу и одновременно разворачиваясь полубоком к Кронду, я со всей силы выбросил ногу в сторону его головы. Масса Кронда и его скорость, сложившись с моими массой и скоростью удара, должны были вырубить его навсегда. У меня самого от столкновения на некоторое время даже онемела нога. Но я на это не обратил ни малейшего внимания, я во все глаза смотрел на отлетевшего Кронда. ОН ПОДНИМАЛСЯ!! У него должны были быть сломаны если не все позвонки, то большинство наверняка, но он ПОДНИМАЛСЯ!!! Будь я на его месте, я бы тоже поднялся, но это позволило бы мне только мое нынешнее тело. От такого удара даже в моем мире умер бы любой, а этому было глубоко плевать. Нет, удар не прошел совсем бесследно, его порядком шатало, и он с трудом концентрировал свой взгляд на мне, но все равно он был живой, у этого даже крови не было, а должен был быть мертв. Задумчиво рассматривая его, я на всякий случай забрал нож у молчаливой и дрожащей девушки. На тот случай, если Кронд вздумает продолжить драку, поскольку тот, действительно, несмотря ни на что, собирался это сделать. Вместе с воздухом он начал выдыхать какой-то звериный рык, и этот рык становился все сильнее и громче по мере того, как его хозяин приходил в себя после моего удара. Но в тот момент, когда этот упертый вояка готов был ринуться в бой, со стороны купца раздалось громкое:
— Хватит!
Глава 4
Когда прозвучал этот голос, у Кронда на лице отразился просто панический ужас. Но уже спустя секунду он повернулся в сторону своего господина и, отвесив ему уважительный поклон, стремительно вышел на улицу, ни на кого не обращая внимания. Я же, понимая, что от дальнейших моих действий зависит очень многое, даже, может быть (хотя, если подумать, то вряд ли), буду ли я жить или закопают где-нибудь на заднем дворике под грядкой с морковкой (правда, тут вроде и овоща-то такого нет, так что под какой-нибудь съедобной зеленью), при плохой раздаче попытался уверить моих оппонентов, что все козыри у меня на руках, и их жалкая шваль мне не страшна. Глядя вслед ушедшему Кронду, я напустил на лицо задумчивость и рассеянно покрутил в руках нож, затем, будто впервые увидев, брезгливо взял двумя пальцами и положил его перед хозяином таверны. Все с той же глубоко заумной рожей направился к лестнице на второй этаж, где находилась наша комната, но потом, вроде как что-то вспомнив, запустил руку в карман, нашаривая монету. Блефовать так блефовать по полной: со словами «Извиняюсь за дверь» я бросил хозяину золотой кругляшок, хотя сначала намеревался дать только серебреник, а потом, поманив эльфийку, пропустил ее перед собой на лестницу, чтобы, если вдруг кто-нибудь бросится на нас, у нее был бы шанс убежать наверх. Правда, как я и предполагал, бросаться никто не стал, даже наоборот — смотрели с глубокой почтительностью в глазах, но вот до комнаты дойти не удалось, по крайней мере, мне. Купец, видимо, что-то обдумав, заговорил: