— Задница почуяла беду. Этого хватит? — хмуро проговорил я.
Купец сначала озадаченно на меня посмотрел, но потом, видимо, смысл сказанного дошел до него:
— Думаю, хватит, — к моему безграничному удивлению, совершенно спокойно ответил Гротен. — Тем более что Кронд еще ни разу нас не подводил, а вы господин (ударить его, что ли?) Хисп уже доказали свою компетентность (вау, он даже знает такое слово, а я думал, здесь его еще нет). Только что теперь делать дальше? Опасность опасностью, но не стоять же нам теперь здесь всю жизнь в ожидании неизвестно чего?
— А что? Вполне милая поляна, можно и пожить, — съязвил я, прежде чем успел себя заткнуть.
Взгляды, которыми меня одарили, были, мягко говоря, далеки от дружелюбных. Хотя нет, вру: эльфийка просто терпеливо смотрела, ожидая от меня каких-либо действий. И почему сразу я? Вон Кронд, тоже опасность почувствовал, пусть что-нибудь и делает! Ушастая продолжала все так же смотреть, только добавила еще милую, ехидную улыбочку. Это молчаливое противоборство (в котором я проиграл с разгромным счетом) не осталось незамеченным. Так что все немного удивленно переводили взгляды с Солины на меня и обратно.
— Ушастая, ну ты и Ушастая, — вяло огрызнулся я, чем очень озадачил стоящих рядом людей.
Развернувшись в сторону видневшегося впереди леса, я прикинул расстояние. До него было метров восемьсот не больше, десять минут неторопливой ходьбы. Эх… прогулка, так прогулка, гулять не привыкать, а Снежка лучше поберечь.
— Я свято верил в истину одну, — спрыгнул с коня.
— Лучше быть дважды мертвым, чем истлеть в плену, — снял с себя плащ, оставшись в одной рубахе.
— Я убивал, чтоб жить и снова бить, — перекинул плащ через седло и отцепил от луки ножны с мечом.
— Игры мужчин с войною трудно запретить, — достал из седельного мешка свернутые перевязи с метательными ножами.
— Солнце в глаза, мы в марше на восход, — перекинул перевязь через правое плечо и закрепил.
— Воздух плюется кровью, сушит черный рот, — вторую перевязь перекинул через левое плечо, тоже закрепил.
— Кровь это мой наркотик, долг — мой флаг, — пристроил ножны за спиной так, чтобы рукоять меча торчала за левым плечом.
— Я как заложник долга расстрелял свой страх, — козырнув удивленному Варду, развернулся и зашагал мимо всех воинов в направлении леса.
Выбравшись за периметр тележного кольца, я заорал песню уже в полную глотку. Надеясь, что враги (если здесь таковые вообще есть) вылезут сами, подумав, что их раскрыли. Только этого, к сожалению (или к счастью?), не случилось, зато погорланил вдоволь.
Далее последовала еще парочка песен, но пелись они уже просто для себя, а не во все горло и для всех, хотя пелись все же достаточно громко. Неспешно идя в сторону леса, я буквально кожей ощущал устремленные на меня взгляды, как своих, так и чьи-то еще. Пройдя метров триста до леса, я понял, что угроза стала исходить откуда-то сбоку, постепенно смещаясь мне за спину. Поэтому тут же скосил глаза и начал посматривать по сторонам. Но ничего опасного так и не заметил. Преодолев оставшееся до леса расстояние, я уже точно знал, что угрозы там нет. Чисто для того, чтобы не вызвать подозрений у чужих наблюдателей (а такие были, и я в этом уже был уверен), зашел в лес, скрываясь от глаз, как своих людей, так и чужих. Пройдя немного вглубь, остановился и, прислонившись к дереву, выждал минут пять, а потом только после этого двинулся обратно, всем своим видом показывая, что здесь совершенно безопасно.