От всех своих размышлений я начисто забыл, где нахожусь. По привычке собираясь походить для стимуляции мозгов, я вскочил на ноги. К счастью, тело затекло настолько, что я тут же опять упал на колени, а не свалился с дерева. Надо, однако, быть аккуратнее. Медленно поднявшись на ноги, я подождал, пока кровообращение придет в норму, и осторожно спустился с дерева. К этому времени лагерь уже потихоньку стал просыпаться, а солнце начало подниматься из-за горной гряды, видневшейся в направлении нашего маршрута. Идя к лагерю, я думал, что же принесет с собой начинающийся день. При этом сильно надеясь, что он пройдет нормально и без всяких происшествий.
Глава 6
Три дня! Целых три дня все было тихо и спокойно! Но все когда-то заканчивается, закончилось и спокойствие. Когда на дорогу перед нами вышли двое облаченных в длинные черные плащи, я даже ничего не заподозрил (что могут сделать всего два человека?). Первые признаки беспокойства появились лишь тогда, когда стремительно начали бледнеть окружающие меня люди. А после того как незнакомцы откинули с головы свои капюшоны, выставляя напоказ красивые бархатные маски, скрывающие их лица, парочка слуг просто грохнулась в обморок, остальные были близки к тому же, но пока еще держались. Посмотрев на Кронда и увидев, что даже он сжал зубы так, что отчетливо заострились скулы, я понял, что вижу перед собой легендарных эхербиусов.
Вот елки-палки, так хорошо ехали, по такой хорошей местности. Редкий лес, скрывающий путников от солнца, чуть ли не на каждом шагу бьют родники, затем собираясь в единый поток и образуя небольшую речку. Всюду слышится пение птиц, что вкупе со всем остальным приводит человека в блаженное состояние…
Именно поэтому никто и не заметил эхербиусов. Хотя, скорее всего, в любом бы случае не заметили. И надо же было им появиться именно здесь. Сволочи! Такую идиллию нарушили.
Когда все остановились буквально метрах в двадцати от этой зловещей пары, один из них заговорил:
— Мы не любим убивать. — Вот тебе и безжалостные эхербиусы! — Отдайте нам, что везете, и можете спокойно ехать дальше, больше вас никто не тронет. Если же вы не согласитесь, то нам придется применить силу и без жертв не обойдется.
Судя по мрачной решимости, появившейся на лицах моих спутников, просто так отдавать никто ничего не собирался. Я их вполне понимал. Слишком много доблестных воинов погибли из-за, в общем-то, совершенно ненужных им бумажек, чтобы теперь спокойно их отдавать. Однако, по-видимому, Вард решил потянуть время:
— Дайте нам десять минут для принятия решения, — выехав вперед, произнес он.
— У вас есть пять минут и не секундой больше, — сказал второй. Судя по голосам, оба эхербиуса были еще достаточно молоды, да и волосы у них без малейших признаков седины — они были черны как смоль и доставали им до плеч (впрочем, под это описание подходит едва ли не каждый местный житель, даже в нашем отряде почти все выглядят точно так же).
— Хорошо. Пять минут нам тоже хватит, — сказав это, Гротен развернулся и направился к нам, то есть ко мне и Кронду (Солина, правда, тоже была рядом, но она не в счет).
— Что будем делать? — подъехав, спросил он.
Ответом ему стало синхронное пожатие плечами, а затем такое же синхронное мотание головой из стороны в сторону. С едва заметными усмешками мы переглянулись с Крондом, а затем я облек в словесную форму наше общее с ним мнение по поводу происходящего:
— Нам до этих свитков нет дела. Я лично шел просто до Хогарта, но меня попросили отправиться с вами (бедный Вард от такого заявления чуть с коня не навернулся), просили такие люди (ну, не совсем люди), что отказать не представлялось возможным, а вот насчет охраны свитков, мне никто ничего не говорил. Кронд же теперь мой ученик, так что он слушается только меня, хотя даже без этого ему на эти свитки так же начхать, как и мне. Решайте сами, что делать. Команду охранять свитки я не получал.
Тут же в моей башке будто динамит взорвали. От неожиданности я схватился за голову, но уже спустя мгновение понял, что произошло. Дженус не может, видите ли, вмешиваться напрямую, а это как называть? Никакой инициативы не проявишь, тут же молнией шибанет. Тоже мне, господь милостивый. Скорее, садюга-шизофреник.