(Чего?!!)
— Я тебе ща проверю! — взревел Кронд. — Так проверю, что без башки останешься.
(Фу-у-ух! Я уж было испугался.)
— А что я? Я ничего, — промямлил юный садист.
(Кровожадный паренек, однако.)
Некоторое время никто ничего не говорил, а я успел понять одну восхитительную вещь. Моя голова лежала на коленях Ушастой! Даже более того, она мягко поглаживала меня по волосам. Что еще может желать смертельно раненый человек? Разве только тишины и покоя… (а в моем случае интим-обстановку, мягкую кровать и бутылку вина… Разумеется, если в наличии будет и Солина).
— А что с этими будем делать? — произнес Дол.
(Этими? Эхербиусами, что ли?)
— А что с ними делать? Пусть пока связанными полежат. Вот господин (когда же я к этому привыкну?!) Хисп придет в себя, он и скажет, что с ними делать.
(Действительно, что же с ними делать?)
— А если он не придет в себя? — раздался очаровательный голос у меня над головой. — Что вы будете делать?
(Ага! Что будете делать? Я же весь такой больной, правда, только на голову).
Минута молчания, два часа матов. Точнее, небольшой ступор и возглас Камита:
— Госпожа (обожаю, когда ее так называют!), вы же сами сказали, что он скоро очнется!
(Мало ли кто что говорит!)
— Сказала, — спокойно согласилась эльфийка, все так же поглаживая меня по волосам. — Но Хисп должен был уже прийти в себя, а он до сих пор без сознания. Видимо, удар был сильнее, чем я думала, или Хисп не успел сделать достаточную защиту (а я ее, вообще-то, сделал? Может, мене просто повезло?). Точнее сказать не могу, я ведь не заканчивала Старлингскую Академию (это что еще за зверь?), все мои знания имеют только теоретическую основу, проверять их на практике мне еще не доводилось.
(Готов поспорить, что большинство слушающих конец ее фразы абсолютно не поняли.)
— Так он придет в себя? — спросил Гротен.
(Я подумаю.)
— Должен прийти, — отозвалась эльфийка.
(Должен, да не обязан.)
— Значит, надо решить, что делать с этими двумя. Вдруг он сегодня вообще не очнется.
(Я же уже сказал, что подумаю!)
— Это же непобедимые эхербиусы! Что мы с ними будем делать? — воскликнул кто-то.
(Шеи свернуть!)
— Ну, не такие уж они и непобедимые (ага, как показало вскрытие, больной умер от вскрытия), — проворчал подозрительно хорошо осведомленный о вампирах. Конечно, при условии, что он про них не выдумал.
— Говорят, что эхербиусы бессмертны, — трагическим шепотом оповестил всех Тимак.
(Правда? Не верю!)
— А давайте проверим?!! — с еще более нездоровым оптимизмом воскликнул юный садист.
(Согласен! Садизм растет и процветает.)
— Я тебе ща проверю! — вновь взревел Кронд. — Так проверю, что без башки останешься.
(Ну, может, проверять их на бессмертность была не такая уж и хорошая идея.)
— Повторяешься, — прохихикал садист.
(Ой, зря он это сказал.)
— Так я тебе щас еще повторю, — многообещающе произнес Кронд.
(Ну вот, я же сказал, что зря.)
— А я что? Я ничего, — скуксился тот.
(Правильно мыслишь! Как говорится, моя хата с краю.)
— Повторяешься, — злорадно проговорил Кронд.
(А ты плагиатор!)
— А давайте посмотрим, кто скрывается за масками? А? — прервал эту перепалку голос Камит.
Секунда молчания и удивленные вздохи.
— Что же мы раньше-то не посмотрели? Ну-ка, тащите сюда этих двух упырей! — проревел Кронд.
Не знаю, зачем надо было тащить сюда этих упырей, когда легче просто сходить до них, но маски лучше оставить в покое. Мало ли что может случиться, маски снимут, а их братья по разуму (ну или товарищи по оружию) каким-нибудь образом узнают про это и сочтут непоправимым оскорблением, даже позором, и это лишь добавит нам проблем к уже имеющимся. Так что, как бы мне ни хотелось еще поваляться на коленях у Солины, надо было вставать.
Открыв глаза, я увидел настолько великолепное зрелище, что даже сердце забыло, что ему вроде как надо работать. Моя голова лежала на коленях Солины, а она еще вдобавок слегка наклонилась вперед и в это время на что-то заинтересовано смотрела, куда-то в сторону, при этом не забывая гладить меня по волосам. Но речь сейчас не о том, куда смотрела она, а о том, на что смотрел я, а смотрел я на ее грудь, приподнимающуюся и оседающую в такт дыханию эльфийки. От этого зрелища в моем и без того пересохшем горле стало настолько сухо, что пустыня Сахара от зависти бы утопилась. Лихорадочно облизнув губы, я глянул по сторонам и, увидев, что все смотрят в том же направлении, что и Солина, сделал то, что так хотел. При очередном вдохе, когда грудь стала наиболее отчетлива, я резко приподнял голову и, ухватив за нее губами, слегка прикусил.