— То есть, — подала голос эльфийка Эймина, с которой мы заселялись в общежитие в первый день отбора, — вы утверждаете, что Авэль ничего не угрожает?
— Именно, — отчеканил Ривел. — Навредить Источнику магии нашего мира невозможно. На это не способны даже самые выдающиеся маги.
Уже было напрягшаяся группа немного успокоилась. Действительно, стоит ли переживать из-за какой-то человечки с сомнительным уровнем силы, раз уж с Авэль сильнейшие справиться не могут.
— А по какой причине не стало людей в академии? — похоже, Эймина лишь на второй день занятий очнулась от спячки. А иначе как еще объяснить ее небывалую активность?
Я затаила дыхание, а профессор недовольно вздохнул, усаживаясь за преподавательский стол. Хоть поговорить на отвлеченные темы он был и не прочь, долг преподавателя все же призывал его вернуться к положенному учебным планом материалу.
— Довольно вопросов, — каркнул он. — Мы остановились на…
— Но ведь «План Преобразования» это тоже часть истории, — настойчиво продолжала вытягивать из профессора информацию девушка.
Ривел огляделся. Вся группа как один навострила уши в ожидании подробностей. А я же попросту хотела наконец разобраться из-за чего же весь этот сыр-бор с магией в Федерации?
— Верно, — на этот раз решил не подниматься на ноги мужчина. — «План Преобразования», выдвинутый Правителем Грегором третьим, которого позже, несложно понять почему, — Ривел сделал большие глаза, — прозвали Грегор Преобразователь, часть истории. Вы правы. И раз уж мы все равно отклонились от темы…
Профессор нетерпеливо откинул волосы с лица.
— Грегор третий был умным и довольно хорошо образованным Правителем. Однако он, прямой потомок Рагнара Истинного, был первым в роду, кто был напрочь лишен магического дара. Вернее, судя по летописям, своей силы лишился он в результате неудачного эксперимента еще будучи студентом.
У меня от удивления дыхание сперло: «Отец Алериса Второго, нынешнего Правителя Федерации и ярого противника магии, учился здесь? В академии?»
— Ему после этого инцидента, как вы понимаете, академию пришлось покинуть. Однако на этом дело не закончилось. Проклятие легло на весь его род и дети Правителя: две дочери и сын, родились уже без малейшей надежды стать магами. Более того, отчаянные попытки Грегора вернуть детям «искру Авэль» привели лишь к гибели самой старшей из его дочерей.
«Бедный Грегор, — с жалостью поглядела я в окно, — он пытался найти выход. Представить даже не могу, каково было его отчаяние… потерять своего ребенка».
— Во всеуслышание обвинив в измене мага, проводившего ритуал пробуждения в ребенке магии, — продолжал Ривел, — Грегор жестоко казнил его. А сам же, некогда великий Правитель, от досады и горя потери заперся в цитадели на севере и прожил там более десяти лет в полном одиночестве и смирении. Во время его отсутствия страной временно управлял его заместитель. Управлял он неумело, и когда законный Правитель, выйдя из добровольного затворничества, наконец пожелал вернуться в столицу, она была оккупирована его же придворными боевыми магами.
— Они решили отомстить за так несправедливо казненного Грегором сотоварища? — подсказала Эймина.
— Не исключено, — кивнул Ривел. — Маги выдвинули свои требования, в которых и впрямь были пункты, требующие отставки Грегора и передачи власти более достойному по их мнению потомку Рагнара Истинного, одаренного «искрой» Авэль. Но Грегор эти требования отклонил. Тогда наместник Правителя был повешен прямо на Главных воротах Онтаса. В назидание. К счастью жена и единственная на тот момент дочь Грегора, благодаря стараниям союзников, успели покинуть столицу до бойни.
В аудитории стояла гробовая тишина. Лишь одинокая мушка, залетевшая в открытое окно, теперь беспомощно жужжала и билась в стекло, откровенно недоумевая, отчего же она не может вырваться на свободу.
— Разумеется, — продолжал Ривел, явно довольствуясь тишиной и таким горячим внимание студентов. — Грегор, будучи прекрасным военачальником, вскоре подавил восстание. Но все произошедшее лишь укрепило в его сознании мысль о том, что магия не принесет его стране мира и процветания. Потому он принял указ о запрете магии на всей территории Федерации и начал «Великое Преобразование». С тех пор адептов-людей в академии значительно поубавилось. После прихода к власти сына Грегора Алериса второго, ничего, собственно, не изменилось.
Воцарилось молчание. Я чувствовала на себе любопытные взгляды одногруппников, гадающих, знаю ли я больше.