— Наконец тебя выпустили, — заключил Дион меня в объятия, когда я, неловко помахав, подошла ближе. — Что бы я ни делал, меня к тебе не пропускали!
Небольшая группка студентов, проходившая мимо, с нескрываемым любопытством поглядывала на нас. Я смутилась и тут же поспешила выбраться из крепкого захвата зеленых ручищ.
В выходной день большая часть учеников еще утром покинула стены академии и отправилась развлекаться на побережье. Признаться, такой расклад меня вполне устраивал. Ведь я даже представить боялась, на каком значении по шкале сейчас находится уровень ненависти ко мне обитателей замка. Ведь я — человечка, едва не угробившая однокашников, и чуть не погубившая своего единственного друга.
— Лекари местного лазарета и правда чересчур ответственно относятся к своей работе, — усмехнулась я и, не глядя в глаза нимфе, побрела во двор. — Хотя, как по мне, одиночество калечит похлеще магического истощения.
Нимфа хохотнул, а я неловко замолчала. Как начать разговор об инциденте на занятии рунической магии я за две недели так и не смогла придумать.
— Дион, — наконец осмелела я, после того, как мы уже оказались далеко за пределами каменных стен академии.
Нимфа правда то и дело встревоженно поглядывал в мою сторону, но допекать разговорами не смел. Просто шел рядом.
— Даже не знаю, как мне просить у тебя прощения, — остановилась я, а брови нимфы удивленно взметнулись вверх. — Ты был прав. Ты во всем был прав! Нужно было прислушаться к тебе, но Ривел верно сказал, — губы принялись совсем некстати дрожать, искажая звуки. — Видимо я и впрямь не способна честно и прилежно трудиться. И я пойму, если ты больше не пожелаешь меня видеть, — развела руками я, мол: «Если хочешь идти, иди». — Это будет справедливым наказанием для меня.
Дион удивленно приоткрыл рот. Так мы и стояли пару секунд посреди пыльной немощеной дороги. Он с приоткрытым ртом и я, словно клоун, с театрально раскинутыми руками.
— Ну и здорово же тебя приложило этой магической штуковиной, — вдруг усмехнулся лесной. — Я думал за две недели, ты успела прийти в себя.
— Успела, — опустила я наконец руки.
— А все еще говоришь ерунду, — безапелляционно, словно отрезал, сказал Дион и, свернув с главной дороги, побрел через поле. — Идем.
Я тоже ринулась в густо пахнущее разнотравье. Насекомые роились вокруг, возмущенно жужжали, стрекот кузнечиков раздавался отовсюду, но мне не до того сейчас было.
— Это не ерунда, Дион! — сражаясь с особо цепкой растительностью, пропыхтела я. — Ты мог погибнуть. Да там все могли погибнуть!
— Но не погибли же, — бросил через плечо лесной.
Я сердито рыкнула, пытаясь с корнями вырвать мешающую идти траву. Уж не знаю отчего, но меня беззаботность нимфы лишь раздражала.
«Он что, не понимает, насколько все серьезно?» — горестно всхлипнув, опустилась я на коленки и беззвучно заревела, все еще обессилевшими пальцами старательно распутывая узлы жесткой травы на лодыжках.
— Ты чего? — сделав пару огромных шагов, приземлился Дион рядом со мной. — Тебе плохо? Хочешь, вернемся в замок?
А я все хлюпала носом и вырвала ни в чем неповинные, чуть пожелтевшие от зноя и палящего солнца клочки.
— Повторяю, — аккуратно принялся высвобождать меня из травяной ловушки нимфа, и стебли словно повинуясь, тут же отпускали меня, опадая в его руки. — Я не зол на тебя. Я не презираю тебя. Мы и знать не могли, что все так обернется. Главное, — легкая ободряющая улыбка скользнула по зеленым губам, — все живы. И ты жива. И тебя не отчислили, что немаловажно! — назидательно поднял палец вверх Дион и засмеялся.
Я кивнула. По правде говоря, я все ждала, лежа на больничной койке, когда же меня выдворят прочь вместе с вещами. Но ни через неделю, ни через полторы ничего подобного не случилось. И это было странно.
Более чем странно.
— А Ассаро? — проворчала я, утирая слезы. — Он же…
— Ассаро сам виноват, — жестко, но все с той же, застывшей на губах улыбкой, перебил Дион. — Он спровоцировал тебя, заставил защищаться.
— Вот значит какова официальная версия, — нахмурилась я, а нимфа снова захохотал, подавая мне руку.
— Все живы, — повторил он, возобновляя свой путь. — Разве не это главное?
Сама я еще не успела определиться, что главнее. И червячок сомнения, взявшийся ниоткуда и принявшийся за обе щеки уплетать с таким трудом взращенную во мне Дионом уверенность, только добавлял мне душевных метаний.
Однако я, пусть и неуверенно, но все же кивнула и тоже, аккуратно ступая, направилась за нимфой следом. Но моя осторожность была излишней: травное поле вдруг перестало шуметь и цепляться ко мне. На секунду мне даже показалось, что стебли теперь послушно стелются передо мной ковром.