— Я это к тому, — по голосу Нолана я понимала, он улыбается, — что мы дали этой девочке кров и работу. Она нашла у нас приют. И лишь из глубокой признательности она, в тайне от меня, и уж тем более от моего старшего сына и жены, исцелила мою дочь. Однако, даже не смотря на то, что девушка совершила столь благое деяние, — оговорился господин Роджи, — я не стал бы укрывать в своем доме человека, обвиняемого в преступлении. Мне проблемы с законом ни к чему.
Повисла напряженная пауза, после которой Эргон Гуно что-то процедил сквозь зубы, разом перемахнул через пару ступенек, скатился вниз по лестнице и как ошпаренный выскочил на улицу.
— Ох, — вывалилась я со вздохом из тесной коморки.
Юджин обошел меня, с тревогой глядя на отца.
— Гуно не поверил тебе. Он вернется.
— Тогда не станем терять времени, — с готовностью кивнул Нолан. — Отправляйся в Управление. Там ты сейчас нужнее, да и подозрения тебе ни к чему.
Парень с готовностью тут же кивнул и ринулся на выход.
— Юджин! — окликнула я его.
Мне вдруг нестерпимо захотелось как-нибудь отблагодарить парня. Сказать что-то такое, что было бы важным и правильным. Хотелось извиниться, в конце концов! Но слова предательски застряли где-то в глотке.
— Юджин, ты столько сделал для меня… — проскрипела я.
— Не надо, — мотнул головой паренек. — Просто постарайся добраться до Авэль живой, — я покорно кивнула, а парень помолчал и добавил. — И постарайся никогда не возвращаться в Онтас, Лиза. Никогда.
Слова ударили меня словно плеть по щеке. Я приоткрыла рот, но сказать ничего не успела. Юджин резво развернулся на каблуках и, не оглядываясь, покинул дом.
Глава 16. На волю
С полчаса я в полной неподвижности сидела на стуле в кухне и, что было силы, напрягала слух. Боялась, что бесшумный как тень архивариус Эргон Гуно вновь явится сюда и поймает меня с поличным, так сказать. А заодно и все семейство Роджи обвинит в измене.
— Я подумала, что свою сумку тебе лучше не брать. Поэтому вот, — робко сунула мне в руки наплечный мешок из плотной, холщовой ткани Офелия. — Собрала тебе немного вещей. Тут в основном мои…
Я с благодарностью сжала котомку в руках: «Что-то я сегодня чересчур впечатлительная» — зашмыгала я носом.
— Здесь еще немного еды и воды, — теребила женщина уголок своего передника. — Путь может оказаться долгим.
— Благодарю, госпожа Роджи, — проговорила я.
Она улыбнулась и махнула рукой.
— Это мне впору тебя благодарить, Лиза, — многозначительно поглядела она на меня, а затем, неловко дернувшись, крепко прижала к себе. — Ты спасла Ияри, и я этого никогда не забуду! Мой дом теперь твой.
Я покивала, прижимаясь щекой к плечу женщины. Я была готова стоять в ее объятиях вечно, ведь от госпожи Роджи пахло чем-то таким родным, теплым.
— Офелия, — сердито проворчал господин Нолан, занося с улицы очередной небольшой ящик, сколоченный из тонких деревянных реек. — Нам уже пора.
За окном все еще царила ночь. Дом тоже погрузился в темноту: лампы Барбуса попросту выдохлись. И лишь одна тоненькая свеча из сероватого воска, стоящая на столе, разгоняла мрак.
— Да-да, — смахнула проступившие слезы женщина. — Разумеется. Благословит ваш путь Атайа.
Господин Роджи тем временем резким движением откинул крышку с невысокой плетеной корзины, стоящей в углу.
— Забирайся, — скомандовал мужчина.
Я вытаращила глаза.
— Куда? В корзину?
— Ящик для тебя маловат будет, — повел головой Нолан в сторону скопления деревянных ящиков, стоящих тут же. — Так что полезай сюда.
Я послушно ступила одной ногой на дно. Сухие ветви, из которых была сплетена корзина, заскрипели, грозясь рассыпаться под моим весом.
— А она выдержит? — с опаской втиснула я вторую ногу. Раздался еще один предупреждающий хруст.
— Я сам плел эту корзину, — важно выпятив широкую грудь, кивнул Нолан.
Очевидно, сей факт должен был убедить меня в фундаментальности и неуничтожимости изделия.
«Что ж, поверю на слово — пожала плечами я и присела на корточки. — Надеюсь, ремесленные навыки господина Роджи и правда настолько хороши, как он сам считает».
Нолан Роджи тем временем закинул мешок, выданный мне Офелией, в другую корзинку, поменьше, стоящую неподалеку.
— Ты с головой давай забирайся, — усмехнулся мужчина, глядя на меня, забавно торчащую из горла корзины. И для убедительности помахал надо мной плетеной крышкой, словно хотел ею же меня и утрамбовать поглубже.
Я выдохнула весь воздух из легких, покрутилась как гусеница в коконе, пытаясь втиснуться.