— Делайте так, как условились. Леди Римма, несмотря на своё рвение, вряд ли поймёт все тонкости нашей работы, даже если лично пройдёт со мной по городу.
Советники обменялись понимающими взглядами, и несколько из них тихо кивнули, видимо, успокоенные словами губернатора. Они знали, что Гродин готовился к осаде не первый день, и, хотя уважение к юной леди было у всех на виду, они понимали, что в эти тяжёлые времена решающие слова должны оставаться за теми, кто привык к тяжести боевых решений.
Губернатор подошёл к столу, снова указывая на карты.
— Леди Римма совершила, возможно, необдуманный шаг, прибыв сюда именно в тот момент, когда Моргин готовится выступить. Но это может подстегнуть лорда Торнео собрать больше воинов, быстрее и решительнее, чем прежде. Вполне вероятно, что нам предстоит принять бой, который станет решающим в этой давней войне. Всё же главное, чтобы король не вмешался и не отправил войска на помощь Моргину.
Он сделал паузу, и его слова подхватил лорд-защитник Эстер Пеннингтон, его строгий взгляд был направлен на карту укреплений:
— Если король открыто выступит против дома Торнео, это приведёт к мобилизации союзных домов. Люди ценят мир, но помнят, кого привели к трону. Исчезновение Торнео может означать развал союза старого порядка и оставить короля с безграничной властью. Он это понимает. Не думаю, что он пойдёт на открытое вмешательство.
Губернатор кивнул в ответ, его лицо оставалось напряжённым.
— Но король явно не желает поражения Моргина, ведь это может существенно укрепить позиции дома Торнео и нашего союза. Пожалуй, нам остаётся лишь продержаться до подхода основных сил. Сколько людей у Моргина?
Глава разведки, лорд Кулле, склонился над картой и ответил спокойно, но серьёзно:
— Около шести тысяч воинов, сотня магов и несколько десятков орудий.
Губернатор нахмурился, но голос его звучал уверенно:
— Интересно, сколько бойцов можно ожидать от Безымянной армии и готовы ли они выступить, если придётся?
Римма и Баум Фэгист шли по коридорам резиденции, за ними, как тени, двинулись рыцари её охраны, неуклонно держа строй. Сквозь узкие, высокие окна пробивались тёплые лучи закатного солнца, окрашивая стены и мраморный пол розовым и золотым светом. Казалось, сам город тонул в багряной дымке, как бы предупреждая о надвигающейся буре.
Римма слегка обернулась к Фэгисту, и её голос прозвучал тихо, словно она боялась потревожить вечерний покой.
— Лорд Фэгист, — сказала она, выбирая каждое слово с осторожностью, — возможно, мой вопрос слишком откровенен, но, как лорд-маг Гродина, может быть, вы знаете, где мне найти людей из Безымянной армии?
Фэгист усмехнулся, не скрывая лёгкой иронии, и его тёмные глаза с хитрецой блеснули в лучах заходящего солнца.
— Леди Римма, мне об этом действительно ничего не известно, — ответил он, и в его тоне проскользнуло легкое недоверие. — К тому же, если честно, я не особо верю в существование этой армии. — Он склонился к ней чуть ближе, и голос его стал почти шёпотом. — Но среди горожан ходят странные слухи. Говорят, что если отправиться в деревушку Первые Купели, там могут быть люди, которые знают о Безымянной армии. — Он сделал паузу, как бы давая ей переварить услышанное, и добавил: — А если по дороге стража или солдаты вдруг начнут задавать вопросы, скажите, что ищете «осколок солнца». Слухи, как я сказал, не больше.
Фэгист улыбнулся — чуть загадочно, как будто в его словах таилось больше, чем он хотел выдать. Римма заметила эту улыбку, и уголки её губ также приподнялись в лёгкой ответной улыбке.
— Жаль, что никто ничего об этом не знает, — негромко сказала она, словно говоря с самой собой.
Лорд Фэгист провёл её до покоев и кивнул стражникам, дав им знак занять пост у дверей, чтобы никто не побеспокоил её отдых. Поклонившись, он уважительно удалился к своим обязанностям, оставив Римму в окружении её собственных рыцарей. Она вошла в просторную комнату, наполненную мягким светом и спокойствием. Вещи Риммы так и остались в сундуках, как их и привезли с дороги. Они стояли аккуратно вдоль стены, массивные и крепкие, обитые железными полосами с выгравированными узорами. Кроватное покрывало из мягкого шёлка было аккуратно расправлено, подушки взбиты, но Римма почти не обратила на это внимания. Она подошла и опустилась на кровать, ощущая, как усталое тело погружается в мягкую перину. Её веки постепенно начали тяжелеть, и на несколько мгновений она позволила себе забыть обо всём — о напряжении, об ответственности и о нависшей опасности.
Короткий стук в дверь разорвал тишину, выведя её из этого краткого состояния спокойствия. Римма открыла глаза и, обернувшись, увидела молодую девушку, которая стояла в дверях, слегка поклонившись.