— Ты спасительница, — однажды прошептал он, когда она снова избавляла его от боли.
— Я всего лишь пытаюсь быть рядом, — ответила она, не прекращая своих движений.
Свет от её рук разливался по залу, оседая на старых каменных плитах. Этот тронный зал, который видел войны, заговоры и величие, теперь стал их убежищем. Война надвигалась, подданные ждали решений, но здесь, в тишине, среди мягкого сияния, была лишь их история — история боли, любви и борьбы за каждый новый день.
Валери Стормер была не той женой, которую он когда-либо представлял рядом с собой. Её застенчивая улыбка и осторожные движения казались чуждыми его миру, где всё строилось на силе, хитрости и способности выдерживать боль. Однако именно её магия стала для него спасением.
Её появление в его жизни было результатом странной, почти необъяснимой сделки. Новый монарх, только что укрепившийся на троне, предложил Ивару династический брак. Это предложение выглядело скорее жестом вежливости, чем попыткой укрепить политический союз. Валери происходила из далёкой ветви королевской семьи, без особого влияния или власти. Но её род был известен своей магией, что и стало решающим фактором.
Ивар, измотанный хронической болью и долгими годами борьбы с собственным телом, видел в этом браке не столько союз, сколько очередной тягостный долг. Ему было трудно представить, как юная, робкая девушка сможет стать частью его мира.
Изначально отношения между ними складывались тяжело. Валери, недавно окончившая академию, была воспитана в традициях, далеких от сурового реализма земель Моргина. Её робость и мягкость вызывали у Ивара раздражение. Однажды, во время прогулки по замковому саду, он грубо высказал своё недовольство её слабостью. Её ответом стали слёзы.
Ивар, привыкший к боли, как к неизбежной части своей жизни, вдруг почувствовал себя виноватым. Это чувство было для него почти таким же непривычным, как и облегчение, которое он вскоре испытал. Впервые он решился рассказать кому-то о своей болезни, о страданиях, которые годами терзали его тело и разум. Валери выслушала его молча, а затем предложила помощь.
Когда её пальцы впервые коснулись его висков, Ивар был насторожен, но доверился ей. Свет, излучаемый её магией, проникал в глубины его сознания, снимая гнетущую боль. Это было не мгновенное исцеление, но обещание, которому он поверил.
С каждым новым сеансом её магия приносила ему всё больше облегчения, а её робость постепенно уступала место уверенности. Валери становилась не только его супругой, но и союзником, человеком, который понимал его боль лучше других.
Несколько месяцев спустя, после того как их брак был официально зарегистрирован, в замок прибыл королевский посланник. Его речь была полна поздравлений и комплиментов в адрес новобрачных. Но в глазах Ивара отражалась настороженность. Он уже знал, что подобные жесты редко бывают бескорыстными.
Посланник упомянул, что король высоко ценит союз, связывающий Моргина и Валери, и вскоре, вероятно, потребует помощи лорда в одном важном деле. Не сказав ничего конкретного, он лишь добавил, что просьба монарха будет связана с безопасностью королевства.
Ивар был слишком опытен в интригах, чтобы не понимать: за этим браком стояла не просто попытка помочь ему справиться с болезнью. Судьба снова готовила испытание, но на этот раз он был не один. Впервые за долгое время у него был союзник — человек, который не требовал ничего взамен, кроме возможности разделить его бремя.
В тишине тронного зала, нарушаемой только дыханием Ивара и шёпотом магии Валери, он ощутил, что, возможно, у него всё ещё есть шанс — если не победить, то хотя бы выстоять перед лицом новых испытаний.
Двери тронного зала распахнулись, и в тишине зала раздался стук сапог. Вошёл высокий мужчина в тёмных доспехах, украшенных гербом Моргина — двуглавым вороном с окровавленным клювом. Его лицо было суровым, с резкими чертами, а короткие каштановые волосы покрывала пыль дороги. Это был сэр Эдрик Фэйлен, один из самых опытных и преданных рыцарей и военачальников лорда Ивара.
Эдрик склонился в почтительном поклоне перед лордом Моргином и леди Валери. Его фигура, облачённая в тёмные доспехи с гербом дома Моргина, излучала силу и уверенность. Когда он выпрямился, в его глазах читалась не только преданность, но и тень напряжения, которую он старался скрыть за строгостью лица. Его голос прозвучал громко, но ровно, как и полагается командиру, привыкшему докладывать перед высокими лордами.