- И у тебя есть шанс дать ему новую жизнь, но сначала ты должна закончить академию, стать полноправной леди, и уж потом и позаботишься о семейном гнёздышке.
- Отец, я обещаю вам, я сделаю всё, что смогу для нашей семьи, это будет делом моей жизни! – костяшки пальцев побелели, юная наследница неподобающе сильно сжала кулак. – Я возвышу нашу фамилию снова, она будет в первых рядах среди дворян, вы будете гордиться мной, отец.
- Я и так горжусь тобой, дочь. Но хочу предупредить, твой путь будет долог и сложен. Король Злободан первый, клеймил нашу семью позором, завал трусами, а всё потому, что мы не поддержали его восстание. Тебе гораздо проще найти хорошего мужчину, выйти замуж и забыть о том кем ты была. – Отец бросил быстрый взгляд на отслоившийся кусок краски, который колышась на ветру шлепал по обнажившемуся под ним деревом. Взял руку Риммы крепче и повёл дочь дальше по саду, давая последние напутствия перед её скорым отъездом.
- Я не желаю выходить замуж, отец! – Римма надула порозовевшие щеки, - А уж тем более, чтобы бежать от истории своей семьи! Отец, вам должно быть стыдно предлагать мне такие вещи! Извините отец, я не должна говорить с вами в таком тоне, - Сказала Римма, когда справилось с приступом злости.
- Ничего, мне нравится твой бойкий характер. Я переживаю не о том, сколь я несчастен или как не справедлива ко мне жизнь. Я хочу, чтобы ты не потратила свою на поиски отмщения, уважения и признания. Жизнь коротка, нужно жить её, понимаешь? Ты молода и энергична, у тебя есть законное и совестное желание вернуть честь семьи, но когда ты закончишь с этим делом, может оказаться, что на жизнь времени не осталось. А можно выйти замуж, пусть не за принца, но за хорошего человека. Родить кучу детей и не знать тягот жизни изгоев – кем мы сейчас и являемся. А этот дом, ты будешь приезжать сюда отдыхать, коль уж он тебе дорог, поддерживать его в хорошем состоянии, нанять прислугу, и жить, как положено.
Римма слушала отца, но её взгляд был устремлён в пустоту, куда-то за пределы увядшего сада, словно в будущее, которое она не могла даже представить. Её отец говорил уверенно, с усталостью и мудростью, накопившейся за годы лишений, но девушка чувствовала, что её цель, её судьба лежала где-то далеко за границами простого счастья, о котором так нежно мечтал отец.
— Папа, я понимаю, о чём вы говорите, — произнесла она, опустив взгляд. — И, поверьте, я постараюсь прожить жизнь так, чтобы не потерять её в бессмысленных стремлениях. Но я чувствую, что моё предназначение — не в тихом счастье, а в другом. Я не могу закрыть глаза на то, что наша семья утратила честь и уважение. И если у меня есть возможность что-то изменить, я должна хотя бы попробовать.
Её отец мягко вздохнул, и, удерживая её за руку, чуть крепче сжал её пальцы, словно пытаясь передать ей свою силу, свою мудрость.
— Дочь, твоё стремление к восстановлению имени — благородное дело, — сказал он, его голос дрожал от какой-то глубокой, сокровенной грусти. — Но я боюсь, что ты видишь в этом больше, чем есть на самом деле. Помни: честь семьи не стоит твоей жизни или душевного покоя. Если этот путь станет слишком тёмным, обещай мне, что отступишь.
Римма вздохнула, закусив губу. Она знала, что отец беспокоится о ней, но чувство долга перед фамилией Торнео жгло её сердце слишком сильно, чтобы она могла так просто от него отказаться.
— Я обещаю вам, отец, что буду беречь себя, но, — она улыбнулась, ободряюще погладив его по руке, — я не уступлю свою мечту. В столице я буду учиться, постараюсь найти друзей среди дворян, завоевать их уважение и вернуть нашей семье ту честь, которую мы когда-то утратили. А когда я вернусь, вы сможете гордиться нашей фамилией и домом, который снова станет красивым и достойным.
Отец кивнул, глядя на неё с восхищением и, в то же время, с оттенком печали, словно понимая, что молодость Риммы, её жгучее желание изменить судьбу семьи, могут оказаться тяжелее, чем она ожидает. Он помнил, как сам когда-то был таким — полным энтузиазма, готовым на всё ради будущего.
Они медленно побрели дальше по саду. Небо уже темнело, и ночная прохлада наполнила воздух. Отец остановился у старой каменной скамьи, на которой когда-то его мать, а бабушка Риммы, проводила часы за чтением книг, и пригласил её сесть рядом.
— Посмотри, — сказал он, указывая на уже еле различимую под зарослями лепнину и старые орнаменты, украшающие скамью. — Это всё, что осталось от былого величия, Римма. Я храню его для тебя и надеюсь, что ты не будешь сражаться только ради прошлого. Мы можем построить что-то новое. Но это "новое" ты найдёшь в столице, и для этого тебе понадобится не только решимость, но и хитрость, умение видеть, когда сражаться, а когда — отступить.