Глава 22.
Всю следующую неделю я появлялась на работе урывками. Моталась в универ, сдавала практику и ходила на последние консультации перед защитой диплома. Диплом был готов и отшлифован до блеска, если можно так сказать. Приходилось после универа возвращаться домой переодеваться. Легче стало, когда пришла мотокуртка и штаны. Я оставила в офисе еще один комплект одежды, в универ моталась на байке. Там меня привыкли видеть бесполым существом, а на работе я оставляла своего железного коня на подземной парковке, поднималась на нашем лифте и шла переодеваться. В пятницу приехала на работу к обеденному перерыву. Анжелика Николаевна сидела на рабочем месте. Я поздоровалась и пошла переодеваться.
- Анжелика Николаевна, вы будете чай? – спросила я ее, выглянув из подсобки. Она утвердительно кивнула. Я заварила чай, сделала бутерброды и сунула их в духовку. Выставив все на стол, налила нам по чашке чая и позвала свою наставницу.
- Когда защита диплома? – спросила она.
- Через две недели, - сказала я, откусывая бутерброд.
- Лена не заходила? - спросила я. - После благотворительного вечера ее не видела, замоталась совсем. Нужно позвонить ей хотя бы.
- Я думаю, у них роман, - слабо улыбнулась она. - Ей сейчас не до нас.
- Он же не обидит ее? - подняла я на нее глаза.
- Нет, что-ты, - я его никогда таким не видела, как ты говоришь, - дракон, - улыбнулась она.
- Вы хорошо себя чувствуете? Как-то не так выглядите, - спросила я.
- Все нормально, я прилягу на пять минут, чтобы жирок завязался, а ты иди работай.
Я быстро выпила свой чай, дожевала бутерброд и побежала за свой стол. Сделав пару звонков, я внесла изменения в график Марка Владимировича.
Из подсобки раздался звон разбитой посуды и глухой удар. Я вскочила и побежала туда. Анжелика Николаевна лежала на полу, возле раковины и пыталась встать.
- Что! Что такое! - подскочила я к ней. У нее из носа шла кровь, она почти теряла сознание.
- Нет, нет миленькая моя! - Где болит? Она пыталась мне что-то сказать. Метнувшись к дивану, схватила подушку, положила ей под голову, схватила бумажное полотенце и приложила ей к носу.
Она смотрела на меня, - Будь с ним, - еле слышно сказала она, - Он сделает тебя счастливой, ты ему нужна.
- Тихо, тихо, я сейчас.
Я выбежала в приемную, ударила по селектору и заорала - Марк Владимирович, скорую вызывайте! - Анжелике Николаевне плохо!
Он выскочил из кабинета с ошарашенным видом, набрал на телефоне охрану и попросил срочно вызвать скорую, вбежал в нашу подсобку и упал перед ней на колени.
- Душа моя, что случилось?! Где болит?!
- Марк, Марк не кричи, - прошептала она.
- Береги ее. Она тебе нужна. У вас все получится.
- Кто? Кого? О чем вы? Нет, нет, не разговаривайте.
- Девочка, Марк. Не потеряй ее, снова.
Он поднял ее на руки и пошел к лифту. Я метнулась вперед, вызвала лифт. Мы спустились на гранд этаж, вышли из здания. Скорая приехала быстро. Загрузились в машину скорой, Марк попросил врача отвезти Анжелику Николаевну в платную клинику. Врач повозмущался, что они не такси и у них еще полно вызовов, но две пятитысячные купюры быстро вернули ему настроение. В клинике нас уже ждали. Выкатили носилки, медсестры накинули на нас одноразовые халаты, врач начал какие-то манипуляции над Анжеликой Николаевной. Это был какой-то сюр. Я сидела в коридоре, Марк Владимирович тут же мерял его шагами. Мы ждали хоть какую-то информацию.
У меня зазвонил телефон. Вытащив его из заднего кармана штанов, подняла трубку. Это звонила мама Катя.
- Мам Кать, - сказала убитым голосом я. - Мы в Клинике, Анжелике Николаевне плохо стало.
- Кто с тобой?
- Марк Владимирович.
- Дай ему в ухо.
- Чтоооо?
- Трубку в ухо ему дай, ребенок, включайся уже!
Я протянула трубку Марку Владимировичу. Он вопросительно на меня посмотрел. - Мам Катя моя, - сказала я. Он взял трубку.
- Слушаю.
По мере разговора он замер, выругался, запустил руку в волосы, еще раз выругался.
- Давно? - Год?! Почему она не сказала ничего? Я бы нашел лучших врачей! Ну страховка, это не все! Не важно, сколько она стоит! Понял, понял я. Скиньте мне контакт ее врача. Он распрощался и протянул мне телефон.
- Что? Что она сказала?
- У нее неоперабельная опухоль какой-то части головного мозга, я не запомнил, но это не важно. Ключевые слова тут - неоперабельная опухоль. Елки, я даже не замечал ничего. Она в Испанию не отдыхать, а лечиться ездила, я думаю. А может и не только в Испанию.
Вышел врач.
- Марк, она в коме, - тяжело выдохнул он. Марк Владимирович кивнул, - У нее опухоль в голове.
У него пиликнул телефон. - Я перекинул тебе контакт ее врача. Можешь связаться с ним?
Врач кивнул и полез в свой телефон. Набрал номер и отошел, в ожидании абонента. Поговорив, доктор подошел к нам.
- Прогноз не утешителен. Ее врач вообще удивлен, что она так долго в нормальном состоянии продержалась, она боец. Поезжайте домой, мы накачали ее препаратами, до завтра точно она в себя не придет.
Мы с Марком Владимировичем вышли из клиники. Он вызвал такси. Я находилась в состоянии какого-то отупения.
- Садись, Александр, - босс взял меня за плечо и слегка подтолкнул.
- Что?
- В такси садись, - сказал он.
Я села в подъехавшую машину, босс сел впереди. Продиктовал мой адрес. Доехали мы быстро, сухо попрощавшись я пошла домой.
Мама Катя встретила меня, обняла и мы долго стояли в коридоре.
- Она не хотела, чтобы ее жалели, - сказала она.
- Ты знала, - тихо спросила я.
- Конечно знала, она моя подруга. И я помогала ей.
- Пошли, ребенок, на кухню, руки только вымой.
Я пошла к себе, разделась и приняла душ. Мама Катя ждала меня на кухне. Она положила мне отбивную и салат, себе налила вина.
- Мне тоже вина налей пожалуйста, - попросила я.
Она поставила передо мной бокал.
- Я познакомилась с Анжеликой двадцать лет назад, - сказала мама Катя. Она отдыхала в санатории и пришла ко мне на прием. Пыталась прийти в себя после смерти мужа. Про такие пары говорят, что ушедший забирает с собой оставшегося. Она просто медленно угасала. Понимала, что что-то не так, но врачи не могли ей помочь. Советовали больше отдыхать. Когда я ее посмотрела, поняла, что бесполезно все. Я сказала ей об этом. О том, что не могу помочь. В ее взгляде была такая тоска и грусть!
- У нас не было детей, - сказала она, я очень тоскую за своим Львом Леонидовичем. Но я чувствую, что мне рано уходить, хотя и ничего не держит.
Я дала ей препарат, сказала пропить неделю и прийти. Через неделю, когда я ее смотрела снова, я поняла, что есть сдвиг. Мы начали работать, и она победила. В тот раз. Мы очень сдружились. Жили в разных городах, редко виделись, но никогда не теряли друг друга. Близкие люди могут не видеться годами, но при встрече всегда есть о чем поговорить. Вот такие дела.
- Иди спать ребенок.
Я кивнула, еще раз ее обняла и пошла спать.
Утром встала рано. Приняла душ, оделась. Мама Катя сидела на кухне с моим телефоном в руках.
- Доброе утро, - сказала я.
- Марк Владимирович звонил... Она умерла, — сказала мама Катя и расплакалась.