- Ты пьешь кофе или чай?
- Кофе редко пью, но сейчас бы не отказался, уж очень пахнет хорошо.
- Да, если пить кофе, то только хороший. И никаких средних родов! Кофе мужского рода и не спорь. Понапридумывали изменений языка.
- Да я как-то и не думал спорить... Сказала я, принимая у нее чашку кофе.
- Молочник и сахар на столе, яичницу сейчас подам. Сегодня день сумасшедший, не готовила ничего, некогда было, хорошо, что хлебопечку с утра заправила, хоть хлеб свежий дома есть. Сказала она, выкладывая на тарелку шикарную глазунью. Поставив тарелку передо мной, протянув вилку с ножом и подвинув корзинку с нарезанным хлебом, села напротив меня и обхватив руками чашку с кофе стала пристально разглядывать.
- Ты ешь давай, остывает. И будем с тобой на сытый желудок соображать, как жить дальше. Я уткнулась в тарелку и начала ковырять вилкой яичницу. Ножом и вилкой одновременно я пользоваться не умела, но одной вилкой справлялась неплохо, как мне казалось. Быстро управившись и вымакав хлебом остатки желтка отодвинула от себя тарелку.
- Спасибо большое. - Давно не ел такой вкуснотищи, эти маленькие поджаренные помидорки в сочетании с яйцами это что-то обалденное и колбаска вкусная.
— Это бекон, на здоровье. Произнесла Екатерина Федоровна, продолжая задумчиво меня рассматривать.
- Надо же... и не оговорилась ни разу... - сказала она, делая глоток кофе.
Я тоже поднесла кружку ко рту и только тогда сообразила, что она сказала. Резко вздохнув, выпрямилась и уставилась на женщину во все глаза. Она продолжала на меня смотреть, слегка прищурившись.
- Ну давай, рассказывай с самого начала. - Давно бродяжничаешь?
- Я не бродяжка. - Бродяжки в подворотнях ночуют и на вокзалах ошиваются, а я работаю и в общежитии живу. - Жил.
- Извини, не хотела обидеть. - Сколько тебе лет?
- Шестнадцать скоро будет. Прошептала я, пытаясь судорожно сообразить, догадалась она про мой секрет или мне показалось? Все-таки, наверное, показалось. Меня никто никогда не принимал за девчонку, даже подозрений не возникало.
- Родители где твои?
- Не знаю, детдомовский я.
- Понятно. - Давно парнем прикидываешься?
Все. Не показалось. Я застыла как статуя, не зная, как реагировать дальше. В голове не было ни одной умной мысли, только пульсировало - что делать, что делать, что делать???
- Да не дергайся ты так. - Пей кофе спокойно и отвечай на вопросы, это в твоих интересах. - Не съем я тебя. - А если будешь врать и выкручиваться - вон дверь, никто не держит. - Поняла? Я кивнула.
- Повторяю вопрос, - Как давно ты живешь сама и прикидываешься парнем?
- Год и месяц.
- Где жила до этого?
- В Красноярске, в детдоме.
- Ого ты забралась. - Почему убежала?
- Не нравилось мне там.
- А такая жизнь как сейчас нравится? - Там-то была накормлена, в тепле...
- Меня продать хотели.
- Чтооо? - С чего ты это взяла?
- Знаю, сама слышала, и подружка подтвердила потом. Она тоже слышала, как заведующая с кем-то по телефону говорила.
- Так может тебя в семью взять хотели?!
- Не знаю.
- Так Александра. — Это же твое имя?
Я кивнула.
- А ну ка давай рассказывай сама и постарайся подробно, а то приходится клещами все вытаскивать. - Мне нужна полная картина.
И я заговорила. Никому не рассказывала ничего о себе, ни и ничего особенного, и страшного в моей жизни не было, чтобы делиться этим. Привыкла отмалчиваться и уходить от темы, а тут прорвало. Про детство рассказывать не стала, сказала просто что выросла в доме малютки, потом перевели в детский дом. В школе училась хорошо, нравилась математика и английский язык. Как и все дети ждала родителей, все надеялась, что найдутся, заберут. Пока однажды не услышала разговор заведующей со старшим воспитателем. Они подружками были, часто вечерами в кабинете сидели, а я дежурной была в тот день. Со столовой шла, увидела дверь в приемную перед кабинетом заведующей открытую и зашла. У секретаря в вазе конфеты были для посетителей, она разрешала брать немного, когда просила нас мелкие поручения выполнять. Я чуть-чуть взяла, мелких угостить хотела перед сном, ну и услышала их разговор:
- Ох Алка, заживем мы с тобой! По квартире купим, может и на дачу общую хватит.
- Так это уже точно? - Заберут нашу ведьмочку?
- Точнее некуда. - Эти люди таких детей по всему миру разыскивают.
- Натах, а мы это... - Грех на душу не возьмем? - С девчонкой точно все в порядке будет? - А то потом жить с мыслью что отдали ребенка педофилам…
- Ты что, дура! На меня такие люди вышли! - Я понимаю, извращенцев везде хватает и не угадаешь, но эти точно с таким связываться не будут. - Нормально все у ведьмочки нашей будет. - Замуж отдадут и дома закроют. Будет детей рожать и как сыр в масле жить. И мы с тобой на старости лет поживем.
Я вынырнула из воспоминаний.
- Испугалась я тогда сильно. Сразу о гареме подумала.
- А ты в тринадцать лет знала, что это такое? - Улыбнулась Екатерина Федоровна.
- Конечно, я же книжки читала.
- И ты решила бежать.
- Тогда еще нет. Я всю ту ночь не спала, все думала, может они не обо мне говорили. Но ведьмочкой только меня звали. Решила жить как раньше, но была настороже. Так полгода прошло спокойно, а потом ЧП случилось. Я снова погрузилась в воспоминания.
- Я в столовой в очередной раз дежурила, на кухню пошла хлеб по тарелкам разложить, на столы расставлять, а там газ взорвался. Это я потом узнала, что это газ был, когда в больнице лежала и что повезло нам что взрыв слабый был и пожар быстро потушили. Меня дядя Боря повар собой прикрыл. Вот нам и досталось. Я в детском ожоговом отделении лежала, а он во взрослом. Я когда в палате очнулась, заведующая у окна стояла, ко мне спиной и по телефону с кем-то разговаривала. Объясняла, что несчастный случай, что я пострадала, что ожог сильный. Мужик, с которым она разговаривала, так орал, что даже в коридоре, наверное, было слышно. Ругался такими словами что я лежала красная от стыда. А Наталья Николаевна только и говорила, что просит прощения за недосмотр, что вернет предоплату, что меня нельзя перевозить, что врачи говорят, что будет хорошо, организм молодой и восстановится быстро, но шрамы могут остаться.
- Плевать я хотел на предоплату, засуньте ее себе в ухо! - Вы девочку не уберегли! Сколько времени на восстановление дают врачи? Когда ее можно забрать?
- Два месяца. Через два месяца можно отправлять на реабилитацию.
- Дайте мне контакты больницы, я распоряжусь что бы у девочки был особый уход и все лучшее! Надеюсь, она не в общей палате лежит?!
- Нет, нет, что вы, палата отдельная, лучший уход и препараты.
- Мои люди с вами свяжутся. Готовьте документы на нее. И да, проблем у вас не будет, я позаботился. Останетесь при своем месте. Это проще чем нового человека искать и вводить в курс всего.
Заведующая закончила разговор и тяжело вздохнула. Потом подошла ко мне, погладила по руке и тихо произнесла:
- Эх Сашка, Сашка, фартовая ты девчонка. Даже ожоги его не оттолкнули.