- Кто это - ворслы? - спросила эльфийка.
- Зубастая дрянь размером с кошку, шестиногая, невкусная и злобная. И прожорливая. Поодиночке - ерунда, но они стаями охотятся. Впрочем, малец не задумывался о том, что ему словно дорожку кто расчистил, не до того было, потому что тело не вполне повиновалось ему, а ползти по камням и трудно и больно. Осталось это в памяти многодневным кошмаром. Не то шел, не то брел, не то полз. Что ел, что пил - не вспомнил бы.
Но, в конце концов выбрался к людям, в тот самый городишко, что стоял в самом начале пути к Горному Королю, форпост людской перед Дикой местностью. И когда выполз на проселочную дорогу и уселся посредине произошла неожиданная встреча - тележка с лошадкой появились, а вожжи были в руках шелапутной грудастой девахи, он с трудом, но узнал ее - служанка на постоялом дворе, где они останавливались перед походом. Та сочувственно заохала, заахала, помогла влезть в тележку, накрыла дерюжкой и мигом отвезла в свою конурку, где и раздела и на постель уложила и вина притащила. Добрая душа, отзывчивая...
Тут гном прервался, усмехнувшись кривым ртом.
- Никогда бы малец не подумал, что носить сиськи так сложно. Особенно если это достойные, здоровенный дойки. Приходится откидываться назад, чтобы не заваливаться вперед, да еще у вас, женщин, ноги короткие, центр тяжести ниже, все очень неудобно. А мышцы слабые. Толком даже не подерешься.
- Малому пришлось драться? - спросила лекарка.
- Ага. Палач перед казнью хотел попользоваться прелестями этой служанки. Ну что ты так смотришь? Малец сам не понял, как пара пригоршней из брошенного в горах мешка с драгоценностями оказалась в карманах камзола. Они и посыпались, когда шлюшка помогала раздеться.
- И утром юный эльф почувствовал, что ему трудно ходить на коротких ножках, но с полными грудями? Его зарезала ночью эта решительная девчонка? - кивнула эльфийка.
- Нет. Ран не было. Отрава, скорее всего. Кирпичный румянец на щеках, запах горького миндаля...
- Знаю такое снадобье. И опять было очень трудно привыкать? - с большим интересом посмотрела гному в глаза Галяэль.
- Это все время трудно. Каждый раз заново. Правда времени уходит куда меньше, зачастую даже и падать не приходится. Но по-любому очень тяжело и потом пару дней совсем не по себе. Умирать всякий раз и страшно и больно и привыкнуть к этому невозможно. Всякий раз - как впервые. И ощущение - как навсегда. Правда, потом так тошно, что не до того... - нахохлился гном.
- И что, палач не одолел? Я думала, они там все здоровенные амбалы - спросила Галяэль.
- Глупости. Что там делать здоровяку? Этот тоже был плюгавый. Вонючий и мерзкий. Хоть про эльфов и говорят, что они вольны в рискованной любви, по большей части это выдумки. Но это было совершенно невозможно. Он и отыгрался, когда вешал. Петля не сломала шею, да и вообще не совсем на шее оказалась, служанка долго плясала на веревке, дрыгая ногами и трепыхаясь. Публика хорошо повеселилась. А потом шлюшка перестала дергаться, а палач навернулся с помоста и ухитрился сломать себе руку. Только этого не хватало!
- Да. Чувство юмора у Горного Короля очень своеобразное. А умереть от старости малец может? - спросила заинтересованно Галяэль.
- Малец пытался. Получилось совсем плохо и даже сейчас вспоминать тошно. За хворым старикашкой ухаживала добрая бабенка, село было богатое, еды хватало, потому они в этом селе были гостеприимны. Оказалось, что последний вздох забирает того, кто рядом оказался, даже если это и не убийца. И если таскать полные сиськи - непросто, то быть беременным - это совсем невыразимо! Малец бывал и толстяками и толстухами. Но это самое непростое, быть беременной.
Тут гном поерзал, даже вроде смутился и сказал:
- Смешно признаться, но в то время малец даже полюбил чужой плод в себе. Что-то происходит с головой, не иначе.
- И где-то живет род, рожденных мальцом? - засмеялась лекарка. И тут же обрезала свой смех, потому как взгляд из-под капюшона был более чем мрачен.
- Нет. Не живет.
- Болезнь?
- Набег.
- Орки?
- Нет. Такие же люди. Соседи. Не стало села, не стало гостеприимных простаков. Потом не стало тех, кто пришел в этот набег. Они умирали каждую ночь по одному, по два воина. Убийцу - из своих же - находили быстро, но это не меняло дело. В лагерь налетчиков пришел всего один уцелевший из большого отряда. И ночью лагерь сгорел.