Со вздохом откладываю вещи и начинаю раздеваться.
Интересно, как отреагирует Дикий? Скажем ли мы ему? Я не люблю скрывать такое, но понимаю, что если мы расскажем ему об этом… А что, собственно, будет? Он же мне не папа. Хотя, если честно… Посмотрев на его ладонь… Если он меня вдруг по попе отлупит… Я же не встану потом. У него лапища огромная.
Да ну, нет. Не будет он меня бить. Дурака, Вик, не валяй. Он вообще ни о чём не узнает!
С этими мыслями переодеваюсь в то, что выбрала для меня Ирина.
Ну… Красиво. Топик облегает, делает грудь визуально больше. А она у меня до двоечки выросла. И сейчас сильно выделяется, как и острые плечи, и голый живот. Хоть он и наполовину закрыт кожаной юбкой. Чёрт… Короткая ведь.
Я кручусь у зеркала, осматривая себя сзади. В принципе… ничего не видно, но…
– Ну что ты там?!
Занавеска резко отъезжает в сторону, и я машинально прикрываю себя руками. Пугаюсь и округляю от неожиданности глаза. Чувствую на себе изучающий взгляд Ирины. Она одобрительно кивает:
– Замечательно. Берём.
И уходит.
А я опять вздыхаю. Как бы проблем это не принесло…
Переодеваюсь обратно в свои вещи: джинсы и майку. Когда выхожу из примерочной, прошу Ирину дать мне полчасика, чтобы я купила себе что-нибудь для жаркого лета. Она помогает мне с выбором и почему-то покупает только… более открытые, раскрепощённые наряды. Не в моём стиле. Но модные такие. И я благодарна ей за советы.
Может, в этих вещах Дикий… Не-не-не, Вик, забудь. Какой Ярослав?!
Мотаю головой и отгоняю эти ненужные мысли.
Через полчаса мы заканчиваем. Решив перекусить, идём в кафе поблизости. Но не успеваем до него дойти. Ирина останавливается посреди торгового центра и пристально куда-то смотрит.
– Нам ещё туда надо, – показывает пальцем на витрину.
Прищуриваюсь и вглядываюсь. У меня немного плохое зрение, поэтому я не сразу разбираю, что это… нижнее бельё.
– О, нет! – восклицаю, тут же представляя, что мы сейчас купим. И опять эти картинки, от которых кровь приливает к лицу, появляются перед глазами.
– О, да! – девушка тянет меня за собой и затаскивает в отдел.
А я банально теряюсь. Ирина без раздумий летит к белью, как ворона на блестяшки. Оставляя меня одну. Посреди большого помещения.
Так. Где тут трусишки с мишками? Я, пожалуй, постою там. Это будет стыдно, но не так сильно, как выбирать это!
Зажимаюсь и осматриваюсь. Рассматриваю тысячу комплектов, а некоторые с опаской трогаю. Пробую ткань наощупь. И один комплект даже… выбираю. Застываю на месте, теребя в руках чашечки лифчика. Удобные. Красивые. Чёрные, как раз под образ…
Представляю его на себе.
Хммм. Ну-у, я бы такое попробовала.
Но…
Не знаю даже.
– Не думал, что ты такое носишь.
Я вздрагиваю от знакомого голоса и резко оборачиваюсь, едва не подпрыгивая на месте. Утыкаюсь взглядом в могучую грудь, обтянутую белой майкой, и задираю голову, чтобы посмотреть в глаза Дикого. На мгновение. И увидеть там осуждение. Он, наверное, сейчас обо мне такое надумал!
Но когда заглядываю в карие глаза, не вижу там ничего такого. Нет, в них что-то другое.
– Т-ты здесь о-откуда? – спрашиваю нервно, сжимая ткань лифа ещё сильнее.
– Ирина сказала, что вы здесь, – прищуривается. – Знал бы, что тут за отдел, не пошёл бы. Но тебя увидел.
Обводит взглядом вешалки и вновь опускает взгляд на мои руки. Буквально сжигает им ткань в моих руках, которые только сильнее вцепляются в лиф. Чего он смотрит-то так?
– Ты же ещё маленькая такое носить, – он протягивает свою лапищу к вешалке в моих пальцах и пристраивает её на место. Говорит тихо и как-то напряжённо, отчего мне кажется, что ему это не понравилось: – Повзрослеешь – наденешь.
А меня это неожиданно задевает.
– Мне двадцать один, – заявляю уверенно. Сердитые нотки в голосе рвутся наружу. Я хватаю бельё с вешалки и с вызовом смотрю на Ярослава. – А не пятнадцать. Папа не отругает, если ты волнуешься об этом.
После высказывания Дикого хочу этот лифчик ещё сильнее. Чтобы доказать: я выросла. И уже не та маленькая и наивная девочка.
Не знаю, почему меня так сильно задевают его слова.
Да хватит! Знаю! Потому что не хочу быть маленькой девочкой в его глазах.
Вот Ирина… Она выглядит взросло. Красится. Грудь большая, и фигура… роскошная. И сразу видно – ей около двадцати пяти.
А я… Как вечный подросток.
– И для кого же оно? – и опять этот странный прищур, от которого холодный пот скользит по спине, а жар приливает к щекам. – Для парней? Рановато ты.
– Для себя, конечно же… – шепчу пересохшими губами. – А если и нет, то тебя не должно волновать это, Яр… Я уже взрослая, и вообще… Кому захочу, тому и буду показывать.