– И они все вместе затягивают к себе новых тварей…
– Именно. Мне кажется, что-то вроде попытки заесть сладким недостаток любви; их убили в возрасте подростков, и они теперь мстят другим с целью не ощущать себя неудачниками.
– Как же просто… по-детски… «мне плохо и пусть другим хорошо не будет».
Она не ответила. Я пытался понять, почему мы сюда приехали, и вспомнил.
– Зай, а помнишь, что-то просило нас приехать сюда?
– Мне кажется, тебя, а не нас.
– Сейчас неважно. Как думаешь, кто и для чего?
Мы спустились по ступенькам и вышли на мостик. Столбовые фонари не горели, и я включил фонарик на телефоне, чтобы освещать путь.
– Я не знаю, Лот. В любом случае, это для того, чтобы приехал ты.
– Ну почему я?
– Потому что ты услышал голос, когда выпал из окна. Тебя боятся. У меня такое внутреннее ощущение, и появилось оно после того события двадцать четвёртого июня.
– В двенадцать пятьдесят один, – добавил я.
Море находилось где-то в четырёхстах метрах от нас. Я повернул фонарик вправо – на «Пристанище д..ха».
Почему ж ты называешься «Пристанищем духа», а не «духов»?
Яркости света катастрофически не хватало, и я стал снова светить на деревянный мостик перед собой.
И тут что-то мелькнуло. Маленькая тень – чья-то нога – дёрнулась бесшумно и пропала из поля зрения.
С секунду я оторопело стоял, а затем очнулся, выхватил руку и побежал вслед.
Пустился со всех ног, как когда-то, только уже в кроссовках.
Катя осталась позади – в темноте – надеюсь, у неё есть с собой фонарик.
Нечёткий силуэт снова показался на мосту.
Догоняешь.
И тут доски скрипнули впереди меня. Несколько сразу.
А потом ещё. Впереди.
И ещё.
У меня не было другого выхода, кроме как бросить телефон на мост и резко вцепиться руками в перила. Инерцией тело понесло дальше, и я содрал кожу с ладони.
Ещё один шаг – и пойдёшь в воду.
Сильная боль заставила меня расслабить те конечности, которыми держался. И я упал на спину, ударившись головой.
Догадка была верной.
Доски из-под спины проломились и упали вниз. Ногой я зацепился за край перил и повис вниз.
Неужели снова?..
Я ждал голоса. Висел, ощущая, как кровь приливает к голове. Но он не появлялся.
– Лот! Милый! Иди сюда!
Катя подбежала, подняла телефон и навела фонариком на меня.
Голос не появится.
Я напряг бицепс и поднялся, сев у края моста.
– Как тебя так? Что случилось?!
– Он…проломил д…доски, – восстанавливая дыхание, проговорил я.
– Прям проломал?
Я кивнул. Кто он, Катя не спросила.
– Побежали отсюда!
– Только аккуратно, мост может быть с ловушками…
Мы решили пойти следующим образом: Катя впереди и держится за руку; я – сзади, свечу фонариком в две стороны и в случае чего вытягиваю девушку.
Освещения фонарями на мосту явно не хватает…
Ощущение было несколько криповое – каждые пару секунд нужно было светить в темноту – и кто знает, что там увидишь…
– Завтра обнаружат провал в мосту… Как думаешь, смогут доказать, что это я?
Катя не отвечала. Вероятно, сильно перепугалась.
Тени, отбивающиеся от решётчатых перил (не «в клеточку», а «в линию»), длинными отростками ложились на водную гладь лимана и поворачивались вместе с фонариком.
Я боялся, что в один момент вместо движения в сторону они начнут пониматься, попав на чьё-то тело.
Хоть бы никто не стал изображать утопленников, как маленькая Катя.
Потом я вспомнил, что видел девушку лишь с помощью отражения. А если…
– На секунду, милая.
Я выключил фонарик, открыл камеру и сделал два снимка: один – Кати, второй – себя.
Вспышка неприятно ударила в лицо, но вопрос был не в фотогиеничности.
Вроде ничего.
– Пойдём дальше.
Фонарик снова засветился. Я обернулся с ним назад и готов был снова увидеть на мосту то тёмное существо.
Но безрезультатно.
И тут Катя завизжала. Её рука напряглась, но я не сразу понял, что произошло.
Мигом позже она резко дёрнула меня вперёд. Теперь понял.
Я выронил телефон и едва успел схватиться рукой за перила. Недавние раны отдались режущей болью – пришлось вставить меж прутьев ногу, чтобы удержаться, рискуя её сломать.
Девушка повисла на руке.
– Поднимайся сама! Второй рукой держусь!
Вдруг всё погрузилось в темноту. Упавший телефон не остановился на мосту и полетел в лиман.
Теперь это была маленькая светящаяся точка, и то – ненадолго.