Перед глазами все начало плыть, я почувствовала, как мир вокруг меня начал вращаться и сузился лишь до белого света впереди, а воздух перестал поступать в легкие. Последний раз попытавшись вздохнуть, я почувствовала, как силы покидают меня, и я соскальзываю на землю и лишь в последнюю секунду чьи-то твёрдые руки ловят мою голову, предотвращая удар с землей.
Часть 29
На дом опускались сумерки.
Ветер не шелестел, птицы не пели. Все словно замерло.
В одной из просторных комнат дома, сквозь огромное окно, пробивался последний луч заходящего солнца, словно прощаясь до следующего дня.
Все молчало, лиши старые часы отбивали восемь вечера.
В просторной комнате, рядом с небольшой кроватью, замерев, словно статуя, сидел в ожидании Эдвард.
Лицо его, словно маска, ничего не отражало. Но в глубине души, которой, как он считал, не существует, бушевал огонь. Он ждал.
На кровати перед ним лежала девушка. Бледность лица которой, могла составить конкуренцию лицу вампира. Темно-каштановые волосы были разбросаны по подушке, лицо девушки оставалось спокойным и безмятежным.
Эдвард прислушивался к мерному биению ее сердца, стучавшему почти в такт секундной стрелки часов.
Но вот что-то незримо стало другим. Дыхание девушки сделалось прерывистым и более легким, а биение сердца ускорилось.
Эдвард встрепетнулся: она просыпалась. Радость надежды скорой встречи с ней всколыхнула его мертвое сердце.
Ресницы девушки затрепетали и приоткрылись, а карие глаза с удивлением уставились на мир вокруг.
Что-то неуловимо изменилось в ней. Эдвард сразу заметил.
Нет, это была не внешность. Темные волосы, что вились на концах, аккуратное личико, бледная кожа, цвет глаз - все было Беллы. Мысли девушки тоже молчали.
Но взгляд, каким она смотрела на мир, на него. Смотрела, словно не узнавала.
С любопытством, настороженно и в целом, как-то по-другому.
-Аня? - неуверенно позвал ее Эдвард, нарушая молчание и осторожно подаваясь вперед, чтобы не спугнуть девушку.
Но девушка медленно кивнула головой в ответ, соглашаясь с предположением Эдварда и с любопытством рассматривая его. Кажется, на секунду она задержала дыхание, Эдвард знал этот жест: так делали все, кто впервые смотрел на них.
-Да, это я. - Медленно произнесла она. - Мы знакомы? - осторожно поинтересовалась она, пытаясь уловить какую-либо реакцию на свой вопрос на лице собеседника и заранее разгадать ответ.
Услышав звук своего голоса, глаза девушки расширились, словно от озарения. Мозг Эдварда заработал в ускоренном режиме, с вампирской скоростью и точностью анализируя ситуацию.
И тут словно последний пазл, в голове Эдварда все встало на место.
-Ты не Аня, - утвердительно произнёс он.
Девушка, ничего не произнося, осторожно встала с кровати, Эдвард попытался помочь ей, но она отшатнулась от него, самостоятельно опираясь на кровать.
Медленно, как бы привыкая, она прошла к зеркалу над столом в углу комнаты и склонилась, рассматривая свою внешность.
После минутной паузы, послышался тихий голос, перевернувший весь мир Эдварда и обрушивший все его надежды:
-Нет, я настоящая Белла.
***
Эдвард, как настоящий джентельмен оставил Беллу в комнате приводить себя в порядок, а сам отправился вниз, к семье, внимательно слушавшей все, что происходило в их комнате.
У них еще не было представления о полной картине случившегося, но даже сейчас, в доме витала атмосфера грусти и сочувствия.
Даже Розали, в своих мыслях больше не проклинала человеческую девочку, а высказывала тоскливые мысли о любви.
После того, как Аня потеряла сознание на руках Эдварда, Джейкоб немедленно испарился и конфликт исчерпался сам собой.
Карлайл диагностировал у Ани переутомление и истощение сил, а также переохлаждение. Это было не смертельно, но весьма неприятно.
Эдвард, услышав диагноз, смог наконец расслабиться и уделить должное внимание мыслям, что успел уловить у волков.
Сэм Улей практически ничего о ситуации не знал, кроме того, что девушку звали Анной. Блэк мог думать только о том, что его Беллу украли и представлял на месте Анны какого-то дьявола во плоти, что обманом занял ее тело и сознание. Но в глубине души тосковал по Белле, пытаясь на Ане выместить все свои зло и боль.
Самые интересные и хоть что-то объясняющие мысли были у Сета, но в них уже самому Эдварду было тяжело поверить.
Во многом, он уже догадывался сам, но не хватало какого-то толчка, и мысли Сета стали этой решающей точкой.