У Андрея, третьего сына, детское стремление выделиться, переросло сперва в бешеную храбрость кавалериста, потом - в суверенитет, "отдельность".
Подобно мне, которому "кроме солнца и Исаака" ничего не надо, Боголюбскому ничего не надо от "Святой Руси". Это не только его личная позиция: в Залесье в эту эпоху частенько звучит противопоставление "а вот у нас... а вот у них, на Руси".
Северо-Восточная Русь, "родовое гнездо великорусского народа" себя Русью не считает. Позже, уже в 19-20 в. русские крестьяне в северных губерниях, работая в поле, говорили:
-- Пойдём на Русь.
Имея ввиду деревню, жилое место.
Андрею от "Святой Руси" нужно одно - мир. Ведите себя прилично, исполняйте клятвы, следуйте законам.
Он же - боголюбивый!
Принял прибежавшего Мачечича: нищих и убогих надо привечать. Велел дать ему кров и корм в Рязани. Обещал удел. Но не дал: он и своим братьям и сыновьям уделов не даёт. К себе не пускал - а зачем? Этот с Великим Князем во вражде? А мы высшую власть поддерживаем, "желаем тишины".
Андрей старательно формировал ощущение нейтральности, справедливости. Это не было маской: он в самом деле пытался "встать над схваткой". Кроме дел новогородских. Где клятва в верности Ропаку была и клятвой Ростику, была клятвой и ему, Боголюбскому. Ибо Ропака в Новгород они с Ростиком ставили общим согласием.
Снова Карамзин:
"Андрей тогда же принял к себе и другого изгнанника, Святослава Ростиславича (Ропака). Новогородцы - думая, что смерть отца Святославова разрешила их клятву - в тайных ночных собраниях умыслили изгнать своего Князя. Сведав заговор, Святослав уехал в Великие Луки и велел объявить Новогородцам, что не хочет княжить у них".
Тут - позиция Новгородской летописи. Другие же утверждают, что Ропак от княжения не отказывался, а потребовал выдачи ему на суд злоумышленников.
"А мы не хотим иметь тебя князем", - ответствовали граждане, клялися в том иконою Богоматери и выгнали его из Лук. Святослав бежал в Суздальскую область и, с помощию Андрея обратив в пепел Торжок, грабил окрестности. С другой стороны Князь Смоленский (Благочестник), отмщая за брата, выжег Луки. Бедные жители стремились толпами в Новгород, требуя защиты. Могущественный Андрей, действуя согласно с Романом Смоленским и Всеславом Полоцким, хотел, чтобы Новогородцы смирились пред Святославом. "Вам не будет иного Князя", - говорил он с угрозами. Но упрямый народ презирал оные; убил Посадника и двух иных друзей Святославовых; готовился к обороне и просил сына у Великого Князя Мстислава, обещаясь умереть за него и за вольность. Едва Послы Новогородские могли проехать в Киев: ибо на всех дорогах стерегли их и ловили как злодеев. Между тем в Новогороде начальствовал умный Посадник Якун и заставил Святослава удалиться от Русы: сей Князь, имев сильное войско союзное, не дерзнул вступить в битву, довольный разорением многих селений, и чрез два года умер, хвалимый в летописях за его добродетель, бескорыстие и любовь к дружине".
Карамзин не упоминает других качеств этого человека, видных в летописях: самоотверженности, храбрости, воинской удачи и книжности. Не касается он и постановки Ропака Андреем в Киев. Странная, вскоре после свадьбы, смерть его, открыла младшим Ростиславичам путь к устранению самого Боголюбского.
"В сие время Мстислав (Жиздор) был занят воинским предприятием. В торжественном собрании всех Князей союзных он сказал им:
"Земля Русская, наше отечество, стенает от половцев, которые не пременили доныне их древнего обычая: всегда клянутся быть нам друзьями, берут дары, но пленяют Христиан и множество невольников отводят в свои вежи. Нет безопасности для купеческих судов наших, ходящих по Днепру с богатым грузом. Варвары думают совершенно овладеть торговым путем Греческим. Время прибегнуть к средствам действительным и сильным. Друзья и братья! Оставим междоусобие; воззрим на Небо, обнажим меч и, призвав имя Божие, ударим на врагов. Славно, братья, искать чести в поле и следов, проложенных там нашими отцами и дедами!".
Все единодушно изъявили согласие умереть за Русскую землю, и каждый привел свою дружину: Святослав Черниговский (Гамзила - авт.), Олег Северский (Матас), Ростиславичи, Глеб Переяславский (Перепёлка), Михаил (Михалко), брат его, Князья Туровский и Волынские. Бояре радовались согласию Государей, и народ благословлял их ревность быть защитниками отечества.
Девять дней шло войско степями: Половцы услышали, и бежали от Днепра, бросая жен и детей. Князья, оставив назади обоз, гнались за ними, разбили их, взяли многие вежи на берегах Орели, освободили Российских невольников и возвратились с добычею, с табунами и пленниками, потеряв не более трех человек. Сию добычу, следуя древнему обыкновению, разделили между собою Князья, Бояре и воины. Народ веселился и торжествовал победу в день Пасхи. Скоро, к общему удовольствию, прибыл благополучно и богатый купеческий флот из Греции: Князья ходили с войском на встречу к оному, чтобы защитить купцов от нападения Половцев, еще не совсем усмиренных".
"Друзья и братья!". Какой яркий призыв к единению, к защите Отечества, сохранённый для нас летописцем! Видимо, и в те времена с этим было... не очень.
Увы, "Что не делает дурак - всё он делает не так".