Чьих, конкретно?
Наверху "пирамидки", которая у нас "Святая Русь" зовётся, "нашлёпка": два десятка "золочёных крысюков". Разной степени золоченности и крысюковатости. Половина "11 князей" - из них. Есть ещё десяток князей и архиереев, обладающих влиянием сходного масштаба.
Что мне нужно сделать/сказать такого, чтобы эти люди сказали/сделали своим "подручным" то, что мне нужно?
Цепочка: я - воздействую на "нашлёпку". Воздействие передаётся на следующий уровень "элиты": две-три тысячи взрослых бородатых мужчин, отцов семейств. Бояр, авторитетных игуменов и пресвитеров, купеческих старшин.
Эти "мужи добрые" передадут воздействие на 700-800 тыс. тоже бородатых "мужей не добрых": меньших людей, смердов, посадских и пр. Которые и вобьют мои истины 6-7 миллионам своих жён и детей. Т.е. - "всему народу русскому".
Князья-бояре-народ. Все должны чистить зубы перед сном и мыть руки перед едой. Вчера.
"Вчера" - прошло. Они не начали. Нужно воздействовать. На эту "золочёную нашлёпку общества".
Они, конечно, "часть эксплуататорского класса". Со своими классовыми интересами. Точнее: с их пониманием их интересов. При этом - живые люди. С оригинальными "мозговыми тараканами" в каждой отдельной мозге.
Пойми их. Заставь их "тараканов" плясать под свою дудку. Тогда элита следующего уровня должна будет измениться.
Или сломать традиции, плюнуть и растоптать "святое" - привычку к подчинению "нашлёпке". И, тем самым, стать восприимчивее к другим нарушениям традиции. В моём ключе, например.
Или следовать традиции, исполнять "нашлёпочные" указивки и, снова, меняться в желаемую мне сторону.
Это не "перехват управления" в классическом виде, это - "управление управляющими".
Дальше, "куды бедному хрестьянину податься?" - если элиты будут плясать под мою музыку, то и народ примется делать те же антраша. Ну, или побежит в леса. Откуда будем его спокойно выковыривать и неторопливо ставить клизму во избежание желудочно-кишечных.
Уточняю: в дерьмократически-либерастическом обществе, где постоянно "кто был ничем - тот станет всем", или, хотя бы, может о себе так подумать, такое не проходит. Нужна иерархически-сословно-наследственная общность. Где позиция в иерархии задаётся задолго до рождения индивидуума.
"Матрёшка": производительные силы - производственные отношения - народ - классы - элита - нашлёпка - персона. Проходя по этой цепочке, я оказывался вынужденным, с целью минимизации разрушений с кровопролитиями и повышения собственной эффективности в части "белоизбанутости", поступать оптимально.
Я ж оптимизатор! Итить меня дефрагментировать! Эксперт по сложным системам!
Конкретно: надо заставить два десятка ансамблей "разноцветных мозговых тараканов" водить хороводы в правильную, по моему мнению, сторону.
Не со всеми это возможно. Один такой "тараканий ансамбль" уже остывает у меня в мешке. С остальными надо попытаться. Для этого - понимать.
Ну и кто тут нынче в кандидатах на "тараканьи хороводы"?
Первая новгородская летопись:
"Въ то же вр?мя ходиша Ростиславици съ Андреевицьмь и съ смолняны и съ полочяны и съ муромьци и съ рязаньци на Мьстислава Кыеву; онъ же не бияся с ними, отступи волею Кыева".
Ростиславичи, без имён. Андреевиц - Мстислав Андреевич, главнокомандующий. Остальные не поименованы.
Отмечу: "онъ же не бияся с ними, отступи волею Кыева". Отсюда моя ошибка.
***
О Мстиславе Андреевиче.
Второй сын Боголюбского, в этот момент - 18 лет. В РИ командовал минимум четырьмя походами: на Киев, Луцк, Новгород, на Стрелку. Только один - первый - удачный. Из последнего, из ловушки, которую устроили ему суздальские и рязанские бояре, не придя на место сбора, сумел вырваться из кольца мордовских и булгарских отрядов. Вскоре после этого умер.
По сути - ни одной победы. Даже первая - изменой у противника. Причём готовое решение ему принесли. Полководец-непобедитель. Но очень хочет.
Я с ним познакомился в первый свой приезд в Боголюбово, на "полуофициальном завтраке". Я там подарки дарил, наручники демонстрировал. Демонстративно пристёгнутый к лавке боярин перепугался и принялся разносить княжескую трапезную. Ничего существенного, все живы. Младшенький Глебушка отсиделся у меня на руках, а Мстислав отлежался под столом.
Мстислав являл отношение высокомерное. Не ко мне одному. Сдержанный, молчаливый, "холодный", он не был дружен ни с кем. Кроме младшего брата, которому покровительствовал. Интересы его, как часто бывает у подростков, концентрировались вокруг дел военных.
-- А этот тому - раз!
-- А тот этому - тык!
-- А этот тому: ты тоже не жилец...
С каменным, малоподвижным, неулыбчивым лицом, он оживлялся, хоть бы взглядом, только при рассказах о схватках и при разглядывании боевых клинков.
Важность доброго отношения княжичей была мне вполне понятна изначально. Потому сразу попытался расположить их к себе. Увы, Мстислав на контакт не шёл, становился "ежиком", замыкался, цедил слова через губу.
Факеншит! Полководец хренов! Что я, подростковых комплексов не видал?! Да я сам через это прошёл! Я ж помню как корёжит в эту пору человека! И по первой жизни, и по здешней. Когда на "воровской заимке" в Пердуновке блуждающие гормоны уже этого тельца, носителя, довели меня до слёз, неизбывного отвращения к себе, к ближникам, к миру вообще.