Ничего нового, шизофренируем: движение антипсихиатрии в 60-х 20-го века трактовало как метанойю шизофренический психоз, который, по их утверждению, представляет собой перерождение, воскрешение, испытание и возможность обретения человеком своей истинной сущности.
Вот мы сейчас и узнаем. Её истинную сущность. И создадим. Имиджмейкнем.
-- Исповедуйся. Явно, громко. Кричи о грехах своих. Пусть господь услышит покаяние твоё. Ну!
Молчит.
Обычно женщины легко и много говорят. Даже более, чем много. Эта - только хнычет. Вот что с женщинами аристократизм-то делает! Совершенно лишает "свободы слова"! Поскольку слово аристократки "имеет значение": за него мужу отвечать. Деньгами, трудами, а то и головой. "Вылетит - не поймаешь", но так нахлебаешься...
Я ущипнул её за бок.
-- Ай!
-- Хорошо. Я помогу тебе. Подскажу слова. А ты будешь их повторять. Громко, в голос.
Я сжал ей грудь.
-- Ой!
Похоже, что на картинке в РИ она реагировала также. Но у меня жанр не изобразительный, а разговорный.
-- Не так. Кричи: о-о-о! Ещё! Сильнее! Вторую! Ну! Кричи!
Более всего наши экзерцисы напоминали мне смесь секса гимнастов на брусьях с порнографией акробатов под куполом цирка.
Довольно высокий стол. Специально выбирал по всей митрополичьей даче: слабовата здесь мебель, выдержать двух активно двигающихся взрослых людей - редкий сможет. Стол с одной стороны упёрт в стенку светлицы. На столе две нешироких лавки, поставлены параллельно, с небольшим промежутком, тоже торцами с одной стороны упёрты в стенку. На лавках, на широко расставленных коленках, лицом в стену, стоит абсолютно голая Великая Княгиня. Нет, не "абсолютно": в ошейнике, крестике и моей полу-истлевшей от пота рубахе на голове. Руки связаны перед грудью и подняты на стену выше головы. Вязки закреплены одним из моих огрызков, воткнутым в щель между брёвнами. Удобная вещь: их "рога" (вывернутые к клинку усы перекрестия) хорошо держат всё, что в них попало.
Руки - на стене, вытянуты вверх. Потому что я давлю ей на холку, заставляю держать голову низко. И тяну за волосы, как за поводья, чтобы лицо смотрело вперёд. В душник, в дырку в стенке. Который я только что, когда мы сюда взгромоздились, открыл.
Кляты митрополиты! Высоко душники прорезали! Так, что я, стоя на столе, не могу выпрямиться. Был вариант разместить даму иначе. Но тогда я уже недоставал. Нет, не до душника, если вы так подумали.
Геометрия, итить её циркулем! Её лицо должно находиться перед дыркой в стене, а другая... дырка - не в стене, если вы так подумали - должна находиться ещё выше. Поскольку... у женщины есть собственная геометрия. Включающая, в частности, довольно обширные ягодицы. Безусловно, очень привлекательные. Ну очень! Но... дистанцируют. Заставляя позиционировать.
В результате я стёр плешью и плечами всю пыль с митрополичьего потолка. Включая сажу и копоть.
"Негра заказывали?", итить их, пылесосить!
Приходится то на полусогнутых, то в наклонку. Наконец, прекратил эту... акробатику.
"Они прижались друг к другу так близко, что уже не было места на малейшие чувства".
Лежу у неё на спине, щупаю, щипаю, мну, выкручиваю и оттягиваю. И, толкаю, конечно. Тычусь. Не как котёнок, но тоже... помуркивая с закрытыми глазами.
"- Ты спишь?
- Нет.
- А почему глаза закрыты?
- Зрение экономлю".
Точно: "экономлю". Отключил глядение для расширения полосы пропускания. В смысле: по соседним каналам. Обонятельному, осязательному и, особенно, слухательному. Поскольку работаю суфлёром: подсказываю на ушко исполнительнице главной роли в нашей радио-пьесе её текст. Почему "радио"? - Так работать на аудиторию одним голосом приходится! Причём - её.
"Говорит и показывает". "Показывать" - не сейчас. А вот "говорит"... надо. Много и громко.
"Секс по телефону"? - Отнюдь. Телефон - оружие персонального общения. С высокой чувствительностью микрофона и наушников. Что позволяет использовать малую мощность голоса. Нежный шёпот, едва слышное задушевное слово, прерывистое взволнованное дыхание... Когда работать приходится "в крик", тут уже... другие эмоции. И формы выражения: призывы, лозунги, слоганы.
Она дырки перед лицом не видит из-за рубахи. Холодный воздух... чувствует. Но не успевает понять, отреагировать: постоянно тискаю и жмакаю. И ещё кое-чем занимаюся... В высоком темпе.
Нет, не то. Отзывается. Но как-то вяло, вымучено. Надо её чем-то... стимульнуть. Ну, не железом же!
И, факеншит уелбантуренный! - я запел. Ей на ухо. Нет, не угадали: "когда я почте служил ямщиком" - не в этот раз.