-- Нет-нет! Как можно?! Это ж... смерть!
-- Так откуда?
-- Не... не знаю я. Говорят, от ляхов. Что я его, вроде, подкинула братьям в Краков. Он же там долго жил.
-- Ты вернулась на Волынь вместе с мужем?
-- Нет. Я ж говорю: у братьев жила. Там и Всеволода родила. Ещё через год приехала во Владимир. Ещё через два - Володеньку. А Роман у братьев моих оставался. Да и... не мил он мне, противен. Может, думаю, он без меня, в чужих людях...
-- Муж знал?
-- Н-нет. Сперва. Потом... измучил он меня! Дрался, обижал по всякому. А тут... у Володеньки - зубки режутся, у Всеволода - жар вдруг... А этот... пьяный да наглый... Говорит: один квёлый, другой - приблуда ляшская. Ну, что я его у братьев в дому родила. Ничего, говорит, сдохнут щенки - у меня орлы останутся, им и землю отдам. Тут я и высказала. Что старший - ублюдок от сожительницы невенчанной, второй - вовсе подкидыш от незнамо кого, третьего он ляшёнком назвал. Так что, молись, муженёк, чтобы Володенька жив был - единственный тебе точный наследник.
-- А муж?
-- Пьяный он был. Побуянил малость, спать завалился. По утру и вспомнить не мог. Только... как-то посматривать начал. Про Романа слуг расспрашивал. В Краков людей посылал. А звать в отцов дом... не велел.
Она бездумно смотрела в стену опочивальни, вспоминала дела давние, водила гребнем по уже расчёсанным волосам.
-- Вскоре младший мой брат, Казимеж, из заложников от Барбароссы вернулся. Два бездомных, безудельных, нелюбимых. Я, когда малая была, за братом ходила, присматривала. Вот и он взялся присмотреть за... за сыном моим. Как-то сошлись они, дядя с племянником. Отец во Владимир не зовёт - Роману и хорошо. Да и мне... нет его на глазах - будто и вовсе греха на мне нету.
Она тяжело вздохнула.
-- Двенадцать лет Роман там прожил. Уж и веру католическую принять собирался. Тут братья в поход на язычников пошли. Генрих погиб, удел его, Сандомир, к Казимежу должен перейти. Болек, старший, не отдаёт. Казик с Мешко на брата войной пошли... У Казика дел много, на Романа времени нет. Здесь Ростик умер, муж в Киеве сел. Роман и приехал к отцу. Тот на него... злобится. Не понять с чего. У него и так-то норов... Жиздором не спроста прозвали. Послы новогородские пришли, дебрями лесными пробрались: "Дай нам, Великий князь, сына во князи. Как по старине - старшего". Муж фыркнул: старший, де, мне наследник, отцов удел держит. Берите второго, "Подкидыша". Типа пошутил. Роман и понял, что в отцовом дому ему доли не видать. Пошёл в Новгород да стал господе Новгородской угождать. Коль ворогов резать-жечь, так особенно. Жестоко как-нибудь.
-- Так он знает?
-- Откуда? Нет. Но... молву-то и он слышит. И видит, что и я, и... отец - к нему неласковы.
Не меняя выражения лица и тона, вдруг спросила:
-- А ты - знаешь. Не - догадываешься, не - слышал. Знаешь. Откуда?
-- Эх, Агнешка, рабыня моя свеже-похолопленная, я ж - "Зверь Лютый". Мне многие тайны, от обычных людей сокрытые, известны.
Глава 554
***
"Берестечковая война". В русских летописях не упомянута. Польские хроники... недостоверны и политизированы.
Сам эпизод содержит элемент... редкостный.
Через тринадцать лет (в РИ) Роман будет князем в Бресте (Берестье). И вот эта Агнешка публично объявит, что он ей не сын, что он не сын её мужа, что вообще - подкидыш. Объяснит, что пошла на такой обман из-за задержки с беременностью и страхом развода.
Услышав про "нечестие" князя, жители Бреста восстанут и выгонят Подкидыша из города. А его дядя, к тому моменту король Польский Казимир II Справедливый, придёт племяннику на помощь и восстановит власть того над городом.
В средневековье полно эпизодов с внезапным обнаружением незаконнорожденности наследников. История восшествия на престол Ричарда Глостера - один из примеров.
Инициаторами объявления наследника незаконным являются, обычно, другие родственники, претендующие на наследство. Иногда так поступает родитель, отстраняя нежелательного наследника в пользу более приглянувшегося.
Подобные истории рассказывают своим детям особо честолюбивые матушки:
-- В тебе течёт кровь великих Гоген-Фоген-Штауфенов! Про Иисуса слышал? Мой муж тоже был "плотником". Ты не сын покойного супруга, барона фон дер Швальден, а плод тайной любви самого императора!
Но подобного - объявления своего старшего сына безродным подкидышем - я не нахожу в этой эпохе. Какие-то внешние причины, давление, которое бы могло принудить Агнешку к такому заявлению - не видны.
Что мог сделать Роман, чем так досадить Агнешке, чтобы она пошла на такое?
Это последнее упоминание её в летописях. Где, как, когда она умерла, где похоронена - неизвестно.
Русские летописи, в части касающейся Волынского княжества в эту эпоху, весьма отрывочны, а польские...
"...деятельный Казимир, полагая беспричинную бездеятельность противной природе, обратился к соседним землям, не терпя замкнутости в пределах родины. Вторгшись на Русь, он нападает прежде всего на город Берестье... решив вернуть его первородному сыну своей сестры (Роману Подкидышу - авт.), неоправданно изгнанному братьями из-за того, что мать, по причине скрытой ненависти, наклеветала, будто он [ей] не сын, а был подложен, когда не было надежды на потомство. Это обстоятельство, хотя и не предрешавшее вопроса, как то было на самом деле, в глазах многих показалось порочащим его имя. Поэтому граждане, считая недостойным, чтобы какой-то незаконнорожденный княжил над князьями, решительно бунтуют; но даже и предводители войска весьма смущены этим".