Оба - Боголюбский и Благочестник - воевали в составе враждующих коалиций времён "топтания мамонтов". Оба насаждали православие и строили храмы. Оба, следуя своим отцам, не допускали дробления своих княжеств на уделы, оба пытались укрепить правосудие в своих землях. Они выглядят очень похожими. Будучи совершенно разными.
Я считаю Боголюбского фанатиком. Православия и правосудия.
Благочестник, на мой вкус - ханжа. Лицемер, прикрывающийся набожностью. Показная добродетельность и тайное нарушение своих же норм. С обязательным искренним раскаиванием, молением, прослезением и умилением.
Ханжество - наступательно, лицемерие - оборонительно. Лицемер - оправдывается, ханжа - осуждает других.
Князю положено судить. Вот Благочестник и ханжует. А так бы просто лицемерил.
Коллеги-попандопулы, вот вам точка бифуркации: если бы сын (Благочестник) пошёл бы в отца (Ростика), то ни Жиздора в Киеве, не Великого Княжения во Владимире-на-Клязьме не было бы. Новый "Ростик" "принудил" бы к миру северную и южную столицы, рязанцы и полоцкие с восторгом "легли" под такую власть. Гамзила сидел бы молча в Чернигове, Боголюбский ковырялся бы в Залесье. Страна продолжала бы существовать целостно, "под одной шапкой". Русь Залесская, Владимирская, Московская так и оставалась бы "украиной". Россия... была бы, конечно. Какая-то.
Боголюбский враждовал со всеми. Включая отца и братьев. Убит. Провозглашён святомучеником и предтечей Российского государства.
Благочестник пытался со всеми договориться, обойтись миром, законом, обычаем. Умер своей смертью в окружении слуг и причта. Остался в истории "одним из многих". В общем ряду русских князей этой эпохи.
Благочестник младше не только "коленом", но и годами. Ему тридцать семь, Боголюбскому пятьдесят восемь. "Старший - главный". И - положение просителя: Благочестник спасает своё владение, Боголюбский "снисходит к мольбам всей земли Русской".
"Проситель" - да. "Младший" - да. Но "подчинённый" - нет. Не только по собственному представлению, но и под давлением окружения.
"Короля играет свита" - князя "играют" точно так же.
Вокруг обоих князей люди, которые ещё 10-15 лет назад самозабвенно резали друг друга. Оба князя от немалой части "ветеранов" избавились, Андрей - выгнав бояр отца, Роман - поставив новых, взамен ушедших с Ростиком в Киев, но "закваска" осталась. Подросло новое поколение. Воспитанное на рассказах о славных победах, о том, как "мы тех, трусливых и глупых, вдрызг".
Для обоих князей этот поход - непрерывное мучение.
Для Боголюбского - потому что он оказался наверху расползающейся кучи дерьма, которая есть феодальная армия, "цвет земли Русской".
Для Благочестника - потому что он наверху не оказался.
Как же Жиздору пришлось начудить! Чтобы свести вместе двух этих людей...
Для меня Благочестник личный враг. Не сколько я ему, сколько он мне.
Я его трижды "обесчестил": с частицей креста животворящего имени Евфросинии Полоцкой, с сестрой его Еленой. И тем, что удачно сбежал от команды "потьмушников-ликвидаторов", посланных по мою душу.
"Никогда не мстите подлым людям. Просто станьте счастливыми. Они этого не переживут" - слова Юрия Никулина описывают конечное состояние. Мы пока - в процессе. Я - в осчастливливании себя, Благочестник - в переживании этого.
***
-- Свят-свят-свят! Святый боже, святый крепкий! Помилуй нас грешных!
-- Что княже, знакомого узрел? А, ты ж этой голове кланялся, в Светлую Пасху ликовался, в уста целовал. Радовался, коли сея голова в твою сторону поворачивалась. Вот это ухо - к речам твоим преклонялось, вот эти глаза - на тебя подобру посматривали. Да вот незадача: повстречался "Хищник Киевский" "Зверю Лютому" на дороге. И всё: уж и глаза помертвели, ледком подёрнулись, и уста почернели, высохли. Прежде с них слово каждое ловили с трепетом, а теперь ими и "господи иисусе" не вымолвить.
Прям блокбастер получается. "Чужой против Хищника". И яйцекладом так... ба-бах во все стороны.
Перевёл взгляд с оторопевшего, непрерывно крестящегося Благочестника на напряжённо слушающего, отстранившего в сторону склонившегося к нему Асадука, Боголюбского.
-- Вчера по утру повстречались. На Белгородской дороге у Вишенок. Съехались-переведались.
Снова поднял голову Жиздора, чуть потряс. В тепле дома изморозь, севшая на мёртвую кожу, таяла, капельки с волос разлетелись в стороны.
-- Подойди.
Дружно ахнувшая, дёрнувшаяся сразу во все стороны, "честна компания" провожала взглядами несомый мною на вытянутой руке демонстрационный атрибут.
-- Шею покажь. С другой стороны. А где шлем его был?
-- Спросить не успел.
Андрей резко вскинулся на мой дерзкий ответ. Не отрывая своего "выпивающего" взгляда, подозрительно уточнил:
-- Обманом взял? Исподтишка?
-- Не-а. В чистом поле, при честном народе, один на один. У него конь упал, я спешился. Он меч вытащил да оступился. На четвереньки упал. Я подошёл и... вот.