Да ещё и геройкнул: убил Жиздора.
Я ж так старался, так радовался! Грохну Жиздора - дам "Святой Руси" полтора года мира.
Без подвешенного над головой "топора междоусобной войны" да с таким государем, как Боголюбский, на Руси многое можно изменить. Понаделаю кучу всякого... доброго, разумного, вечного. Покатится "русский паровоз" по "новым рельсам".
Идиот!
Получается совсем наоборот: убрав войну с волынцами, я резко, рывком вытащил в "сегодня" следующую войну - со смоленцами. Что куда хуже, опаснее. В РИ именно эта вражда и приведёт к гибели Боголюбского.
Расчистил поле деятельности.
"И вылезло из-за спины Руси...
Мурло русского князя".
Следующего. Следующих. По древу.
Это же не люди, Ваня! Это же система! Итить их феодально-раздробленно!
Там, у Вишенок, я нанёс Боголюбскому смертельный удар: выдернул стержень, на котором держалась вся эта... "коалиция предателей". Всё Карамзин виноват! Со своим "тайным удовольствием". Это же не поход "за" - за Боголюбского. Это поход "против" - против Жиздора. Нет врага - нет союза.
И, естественно, между прежними соратниками должны немедленно начаться разборки. За их - каждого! - собственный интерес.
Насчёт "немедленно"... Попрыгунчик может сразу, едва увидев голову Жиздора, сообразить: всё, Боголюбского надо кончать. Благочестнику нужно ночку перед иконой постоять, помолиться. Но они мечом махать не пойдут - прикажут своим людям. Которые вовсе не "автомат Калашникова": тут нажал - тут вылетело. Боярам тоже нужно время. Чтобы осознать приказ, принять его как своё, продумать и согласовать исполнение. Возникает временной лаг. Немного, пару-тройку дней.
Если они за это время сговорятся между собой и с противником, то... имитация приступа перейдёт в резню. Суздальцы завалят рвы своими трупами. Встречный удар в лоб от ворот и одновременно смоленская княжеская дружина... в конном строю, с опущенными копьями, в спину...
Залесские, кто выскочит, побегут по Десне - больше некуда. А там и черниговские вылезут, и новгород-северские передадутся. Олег Матас под любого верховного ляжет - иначе ему в княжестве не усидеть.
Коллеги! Вот это всё, до чего я только сейчас здесь додумался, можно было продумать ещё во Всеволжске. Логика-то очевидная. Только, чтобы до этого додуматься, надо об этом думать. Сел в башне из слоновьих костей и соображай-рассчитывай, пасьянсы раскладывай. Не про пиролиз-электролиз, не про дезинфектанты с урожайностью - вот про это. Только. Потому что ни на что другое сил и времени не хватит.
Местные вятшие так и живут. Им мат.тех. прогресс... Для того "подлые людишки" есть. А у вятших - интриги-измены-политика. Они в этом - "с младых ногтей", на уровне инстинктов. Об этом - каждый час думают, этим - всю жизнь дышат. Интриганство, как и всякое серьёзное дело, требует таланта, школы, практики... И тут - мы, попандопулы. Как баран об новые ворота: и поломаемся, и обгадимся.
И чего делать?
Признать вину и принести извинения? Дать слабину? - Боголюбский такое не простит. Мои советы для него станут... воздуха сотрясение. Значит...?
Моя постоянная здешняя манера: городить несуразности стопочками. Перекрывая одну глупость, ошибку - следующей. Постоянно перепрыгивая с одной рассыпающейся под ногами "пирамидки событий" на другую, я и остаюсь в живых. Опираясь лишь на толчок, на миг. "Именно он называется жизнь".
Динамика, изменчивость, диалектика... итить их ять. С ускорением.
Извиняться - нельзя.
Раз нельзя, то и не буду.
"Виниться-каяться я не подумаю.
Я предложу, я предложу"
А не пора ли, Ванечка, от попадизма перейти к реализму? От пост-знания, в смысле: от летописей и прочей РИ, перейти к личному опыту, который я нагрёб в АИ? В смысле: в своей жизни после "вляпа".
***
-- Есть способ. Другой. Без бояр-изменников. Без Ростиславичей. Без попугать киян приступом. Без побегать потненько туда-сюда.
-- И как же...?
-- А так, брат, что я тебе ворота городские открою и с той стороны встречу. Сижу я там, изнутри, на приступочке. А ты мимо в город едешь. Да и спрашиваешь заботливо: Хорошо ли тебе, Ванечка, не замёрз ли, бедненький?
Моя вечная насмешливость едва не стоила мне жизни. В очередной раз.
Боголюбского перекосило от моего тона. Меч Бориса лежа перед ним на столе в ножнах. Он рывком выдернул клинок. До половины. Посмотрел на святыню, на меня.
Первый раз, что ли? Свой меч он на меня... уже неоднократно. И чем всегда дело кончалось? Очередной моей несуразностью. С взаимной прибыльностью.
Неубиваемый я.
Тьфу-тьфу-тьфу! Только б самому в это не уверовать.
Вот говорят: "дерьмо не тонет". А Ванька? - А Ванька - встанька. Не рубится, не колется, не режется... Может, повесить? Или - утопить?