Живчик восхищённо тряхнул головой:
-- Щастит, щастит тебе Богородица. Да уж... А сюда чего притащил?
-- Продаю.
Раздражение, бывшее на лице Живчика в первый момент нашей встречи, уже сменилось восхищением и завистью от вида покойника. Однако последние слова повергли его в чистое недоумение:
-- Продаёшь?! К-кому?
-- А вона.
Я кивнул в сторону городских ворот, на башне над которыми снова появилась толпа народу. Самих людей не видать, но шапок прибавилось. Я так думаю, что шапки сами по себе не ходят?
Восторженный "продавец трупа" закрутился возле саней и, по кивку моему, устремился вприпрыжку к стене. Оттуда приманивающе махали. Кажется, и возчик наш там снова появился.
-- Ну вот, торг начался.
-- Иване, а на что оно тебе? Ну... Хоть князь он был худой, но всё ж душа христианская. Да и на что тебе ныне их серебро? Возьмём город - всё наше будет. А не осилим... тут бы свои головы унести.
Илья смотрел на меня укоризненно.
Откуда такие упаднические настроения? Видать, бардак ранне-феодальный, стойкое "зловоние" здешней повсеместной измены с предательством и алчностью и на участников похода действует не лучшим образом.
-- Я как раз о душах христианских и печалуюсь. Жиздора я убил вчера. Завтра - третий день, самое время хоронить покойного по православному обычаю. Вот и хочу, чтобы весь Киев на своего князя налюбовался, надежду свою на вольности - в последний путь проводил. Отпел и закопал.
-- Озлобятся они.
-- Злые - озлобятся, умные - попрячутся. На что мне дурни в Киеве? Чем меньшее - тем лучшее.
-- Ага. А торговать-то зачем? Так бы отдал, по вежеству.
-- Брось, Илья, денег лишних не бывает. Да и какое вежество к изменникам да крамольникам? Кто живой останется - того и счастье. А кто на стены полезет да под стенами ляжет - сам судьбу выбрал.
Деньги, пропаганда... о третьей составляющей устраиваемого мною "аттракциона с покойником" не рассказываю. Но напарник "продавца", один из моих ребят, переодетый в армяк и в лапти, стоит уже в проёме ворот и заглядывает в щёлку. А Сухан отъехал на пару сотен метров в сторону и, снова скрытно, изучает боковую грань башни.
-- Ладно, пойду я. Лагерь заново ставить. Э-эх...
Илья поехал к приближающимся муромцам, махнул им рукой в сторону - туда становиться будут.
***
Обязательный элемент боевых действий - огромный объём бессмысленного труда. Ты чего-то делал, душу и силы вкладывал, старался-торопился... вдруг - кидай всё! Пошли с отсюдова!
Ладно, когда враг твой труд уничтожит. На то он и враг. Опять же: снаряды потратил, порох пожёг. Глядишь, через день или месяц ему как раз этой, потраченной, пули и не хватит.
Ладно, когда оно просто постояло, попугало, обеспокоило. Заставило ворога поволноваться, время потерять, с другого места сил подтянуть. Может, на том, другом, месте кому-то из наших полегче стало.
Но когда делал-делал, а потом начальство кричит: "Кидай всё нах...!". И единственный довод: "Приказ! Бегом!". Чувствуешь себя дураком под управлением кретинов. Причём не уверен только насчёт первого.
Мы - попандопулы. Мы имеем хоть какое-то представление об армейской дисциплине. Хоть слова такие слышали. А здешним каково?
Скомандуй Живчику, да и Илье, хоть кто: "Смирно!", или там "Шагом арш!" - всё. Если тут же на месте не зарубит, то вечный враг и мстя на четыре колена. "Так с бабой своей разговаривай. Или - с холопом".
Кто-то способен представить богатыря святорусского, исполняющего "налево кругом!"?
Здешнее войско - сплошной консенсус. "А поговорить?" - не только слоган русских алкоголиков, но и норма жизни святорусского воинства.
***
Надо было сообразить Боголюбскому какую-то правдоподобную версию. Чтобы он её в совете толкнул. И консенсусно пропихнул. А то он, блин, инноватор средне-средневековый, вводит единоначалие явочным порядком! Кто явился, тому и... и вначаливает. Народ разбегаться начнёт. Вот, даже верные и то... косоротятся.
Вывод? - Брать город скорее. "Победителей не судят".
Правда, их режут и травят. Но от этого есть простые средства: кольчуга на теле и диета на столе.
"Аттракцион с гробом" продолжался.
Факеншит! Как "прилелеять" покойника за тыщу вёрст "меж угорьских иноходцев" они понимают, а как гроб через стену перетащить - нет.
"Неожиданная постановка задачи". Итить их грузоподъёмно!
На стене сплошняком в обе стороны от ворот торчали разнообразные головные уборы. В щель между двускатной крышей над стеной и высоким "заборолом" были видны не только шишаки гридней, но и "колпаки" с "горшками" горожан. Куча штатских, включая попов и баб. Всё это рыдало и плакало, ругалось и проклинало. Потом появилась толпа "раскрашенных". Вятшие. По темпу появления их на стене можно оценить проходимость внутренних переходов в башне. Там, кажется, явился и сам.
"Братец" Ярослав через "забороло" не высовывался - не подставлялся под случайный выстрел. А вот митрополит Константин, с причтом, посохом и такими... висюльками на палках - демонстрировал себя во всей красе.