Конкретно: четыре дороги - Белгородская, Василёвская, Печерская и Угорская - сходятся к четырём воротам. Между дорогами есть переходы. Отскочил от одних ворот на пару вёрст, перешёл на другую дорогу, побежал к другим воротам.
Время.
Добавь пока гонец скакал. Добавь возможность демонстрации у "твоих" ворот. Вот они раскрылись, вот выехала сотня всадников... Ты же не видишь - что там за ними. Может, это у тебя - направление главного удара, а там, откуда гонец - отвлекающий?
Общее правило: в "Святой Руси" крепости осадой не берут. Наши люди скорее умрут с голоду, чем откроют врагу ворота. Крепости берут внезапной атакой - "изгоном". Изменой, обманом. Или - штурмом. Через верх, по лестницам. Стенобитные орудия не применяются.
Киевляне вполне разумно не собираются сдавать город: "изгоном" - поздно, блокадой - сами сдохните, приступом - невозможно. Только изменой. Или - "Зверем Лютым".
***
Подобные мелочи и составляют немалую часть повседневного труда предводителя осаждающих. Его таланта, профессионализма и благоволения господнего. В смысле: удачи. Именно этим Боголюбский и занимался весь следующий день. Влез на коня затемно и поехал. Указывая на несуразности и вправляя мозги. Аж до... Да, вы правильно поняли, глупые и ленивые мозги именно там и оказывались.
Ко мне он добрался хорошо за полдень. Я, как раз, отсыпался после трёх... да, уже трёх бессонных ночей. Что сразу привело его в бешенство.
Виноват: он оттуда и не выходил.
Вратибор, увидев как я спросонок протираю глаза, а Андрей шипит по-змеиному, выскочил из избушки. Дабы не присутствовать при смертоубийстве. Вообще, многочисленная свита штабных, которых я видел вчера, как-то рассосалась.
Ни сидеть спокойно, ни стоять Андрей не мог. Присаживался на лавку, вскакивал, делал пару шагов, снова усаживался. И не выпускал из рук свой меч.
Рукоять меча Св.Бориса в качестве тренажёра для разминки пальцев? - М-м-м... есть в этом какая-то... исконная посконность.
Сухан принёс воды. Я старательно умылся, утёрся, улыбнулся.
-- Перекусить не хочешь?
-- Нет!
-- А я съем чего-нибудь. О, сало с чёрным хлебом. Красота. И стопочка. Красота два раза.
-- Ты...! Вчера обещал сказать...!
-- Я обещал сказать через два дня. Срок не истёк.
-- Хр-р-р!
-- Но я скажу. Порадовать тебя, брат мой Андрейша, для меня большое удовольствие. Ну, будем.
И я опрокинул. Крякнул, занюхал, выдохнул, закусил.
-- Ты точно не хочешь? Хлебушек свежий, духмяный.
-- Ну! Говори!
-- Не нукай. Печку на верхнем конце посада видел? Пустой двор, мусор валяется, печка полуразваленная...
Он замер, судорожно гоняя туда-сюда зрачки, вспоминая картинки, прошедшие только что перед глазами. Ага, вспомнил.
-- Из этой печки идёт ход в город. Выводит в подземелье одной боярской усадьбы. Ночью я по нему прошёл. Почти до конца. Там лестница такая... высокая. Поднялся. Ляду потрогал. Открывать не стал. Мало ли кто там.
-- А если она завалена-заколочена?
-- Развалим и расколотим.
Это ж не проездная башня. Как в Городце, где второй этаж забит камнями, и это всё рушится, перекрывая проход, при взятии ворот противником.
-- И с откудова ты про такое... прознал? Из свитка кожаного?
Взгляд... дальше должна идти фраза: "Признавайся, изменник родины!". И железкой своей - раз! раз! Сикось-накось. Накрылся Ванюша... большим кириллическим хером.
Андрей, похоже, ждёт, когда мои отсылки к "свитку Иезекиили" приведут к явно бредовому результату. Тогда он успокоенно выдохнет:
-- Такой же дурак и обманщик, как все. Грядущее одному лишь ГБ известно. Пророк? - На плаху.
Увы, князь страстотерпячий, придётся тебе ещё малость страстно потерпеть. Продолжай вкушать истину. Только соус переменю.
-- Нет. Рад бы соврать, да не могу. Богородица, знаешь ли, не велела. Ох, как я, бедненький, от этого запрета богородичного страдаю-мучаюсь, недоедаю, недопиваю, не донашиваю...
Ваня! Остановись! Хватит прикалываться - у него сейчас "резьбу сорвёт".
-- Меня этим ходом выводили. На смерть.
Он дёрнулся. Упёрся в меня злым, недоверчивым взглядом.
-- Ну-ка, ну-ка. А это что за история?
История? Это уже моя собственная история. Лично-аишная.
-- Длинная. Нынче - не уместная. Так-то. Брат Андрей.
Ишь как взъерепенился! Не буду я отвечать. И не гляди на меня так - я тебя не боюсь.
Понял, глаза опустил, меч свой разглядывает. То ли - упрямца рубить, то ли - дело делать.
-- Когда?
-- Этой ночью. В час по полуночи.
Стоп.
Факеншит уелбантуренный! У них же часов нормальных нет! Сказать: "атака в 0:45" - можно. И - впустую. Для них - полная бессмыслица.
Ванька! Зажрался! Слонобашней комфортнулся! У меня-то "сигналы точного времени" астрономически отсчитывают и по сетке гоняют. А тут...