Хмыкнул, улыбнулся.
-- Да уж. Уел ты его насчёт вдовы.
Снова напрягся.
-- Говорят, она мужа свого под мечи твои подвела. Будто ты её... ял, а она про то криком кричала. Правда ль?
-- Где говорят?
-- В Киеве.
Дуршлаг. Всё протекает. Будто пандемия месячных у мужиков началась. Что - у осаждающих, что - у осаждённых. Хуже, чем у Эсхила под Фивами.
Я не про ПМС у древних греков, если кто не понял, а про свободу движения информации.
-- Что кричала - правда. А вот почему...
-- Ага. Вон оно как... А зачем?
-- Ты лучше меня знаешь: страх - оружие. Могучее. Сильнее меча или сабли. Чтоб боялись. Её - измены, его - смерти.
Андрей пытался проморгаться - глаза устали. Да и сам он... Под шестьдесят, а сегодня целый день в седле. И думы, думы... ни на минутку не отпускают.
***
Даже чисто операционно русскому князю тяжелее комдива 20 века. У комдива - штаб, который собирает, анализирует, фильтрует информацию.
-- Пехота обеспечена боеприпасами на 80%. В артиллерии - полтора БК на ствол.
А здесь...
-- Остались ли у овруческих по тридцати стрел на стрелка?
-- Почему "остались"? - Столько и не было никогда. У нас в Овруче более осьмнадцати никогда не берут. А осталось... Ну, сколько-то осталось.
Поражение соединения в 20 веке - ошибка в расчётах. Поражение в средневековье - ошибка в интуиции. Просто потому, что расчётов не сделать - нет исходной информации. Не о противнике - о собственных войсках.
Расспрашивать подробно, требовать регулярных рапортов - нельзя. Воспринимается как недоверие, наезд.
-- Ты чё?! За дурня меня держишь?! Да я сам князь!
Интуиция формируется опытом. Как у вас, коллеги, с этим?
***
-- Полки встанут по местам после полуночи. Как ты туда влезешь - шум начнётся, в набат ударят. Тогда и у других ворот на приступ пойдут. Давай, Ванюша, не опростоволосься. Возьмём город - проси что хочешь. Провалишь дело... Лучше сам сразу...
Я стащил с головы косынку. Дурашливо поинтересовался:
-- Андрейша, братик, ну как я могу опростоволоситься? У меня и волос-то нет.
Он снова хмыкнул, чуть успокоенный моей глупой шуткой уехал. А я отвалился на лежанку, закинул руки за голову и стал вспоминать своё "ночное метро".
<p>
Конец сто одиннадцатой части</p>
<p>
Часть 112. "Тяжко столица грешила, потому и..."</p>
Глава 560
Вчера, едва отряд вошёл в Гончары, бойцы прошлись по подворьям. Вытащили десятка полтора местных. И парочку... от овруческих остались. Не то дезертиры, не то шпионы, не то просто разгильдяи. Загнали всех в амбар и настоятельно посоветовали носа не высовывать.
Я приехал в лагерь после "продажи покойника", когда уже стемнело. Взял парочку ребят из охраны и мы полезли в ту печь.
Как это всё... странно. Вон тот кусок, который вниз упал. В прошлый раз на нём сидела верхом Фатима и, рыча что-то страшное, тащила меня за шиворот. Шапка съехала на глаза, воротник душил шею, руки были заняты торбами, а я старательно перебирал ножками по стенке. Чтобы помочь своей убийце поскорее довести меня до места моего упокоения. До безымянного болота в Черниговских лесах, где мне был уготован "последний приют". "Ни в воду, ни в землю...".
А теперь этот кусок, с которого, как с седла, торжествовала и подгоняла меня моя смерть, обвалился. Стал мусором. Как и сама Фатима.
Если бы я не знал, что вход есть, вряд ли бы мы его нашли. Обломки, куски чего-то, комья смёрзшейся земли, хорошо закрывали нору. Давно им не пользовались. Это хорошо или плохо? - Сейчас увижу.
Тихо, не собирая толпу, вытащили мешками землю, камни, мусор. Аккуратно сложили кучкой у ограды. Лишних глаз... лишних языков... если нас там встретят, то...
Входная дверь разбухла, не открывалась. Пришлось выламывать. Топором стучать нельзя. Так, подсобными средствами. Разобрали на досочки. Изнутри пахнуло мёртвым, сухим. Взяли свечечку, потопали. Надо будет к Николаю за фонарём сгонять. У него есть, я знаю. С факелами толпой... задохнёмся.
А вот это место я помню. Я тогда споткнулся, носом в землю полетел. Фатима со злости саблю выхватила, над головой моей махала, слова разные ругательные говорила. А я лежал на земле, пытался отдышаться, совершенно замученный предшествующими... приключениями, танцами, приглашением в замуж, обещанием новой госпожи переломать мне ноги, предательством своего господина... единственного, любимого, боготворимого... Б-р-р...
Последние дни тогда шли непрерывные репетиции перед выступлением на свадьбе. Затем собственно... бенефис. С "бурными аплодисментами и криками браво". По ночам мучительно соображал: как, таки, выскочить... "из-под топора". Истерический забег по подземелью... дом многоэтажный без лифта...
В тот раз я лежал и тупо смотрел. На белый камень на земле, гальку, бог весть какими течениями какой геологической эпохи занесённый сюда. Рубанула бы тогда - умер бы спокойно. Даже с благодарностью. С улыбкой облегчения на устах, с белым камнем в глазах.