-- Вот так прямо по улице?
-- Вот так прямо. Если вокруг тихо - гуляют быстрым шагом, если хай начался - бегом. На перекрёстке не сворачивать. Упирается в стену детинца, града Владимирова. Рва - нет, вал, сама стена - ниже внешней, Ярославой. Точно не скажу, аршин 5-8. Место... любое. От стыка стен до Софийских ворот. Поднимаются на стену. По стене... или за ней... выходят к Софийским. Когда в город войдут суздальские с Искандером, они ударят на эти ворота. К этому времени ворота должны быть наши. Или, по обстоятельствам, поддержать удар суздальцев спереди - ударом в зад.
-- Эт мы могём! Пинком приложить, чтоб полетели. Низенько так. Га-га-га...!
-- Не зубоскаль. В детинце две княжеских дружины. Сотни три. Не считая отроков, слуг и прочих. Бойцы... серьёзные. Пусть их боголюбовская дружина режет. Наше дело путь открыть. Первая команда идёт влево. К Лядским воротам. Берёт башню, открывает ворота. Приходят суздальские. Следом - наши с кипчаками, потом рязанцы с муромцами. Наши бьют в центр, к Софии, Живчик от ворот вправо, к Василёвским. И, коли пойдёт дело, дальше вдоль стены, к Золотым.
Это мы с Боголюбским обговаривали. Но как оно выйдет в реале...
-- Треугольник: Лядские, Софийские, София - наш. Остальное... В детинец не лезть, на Михайлову гору, в Уздыхальницу... далеко. А вот Софию, вокруг неё... Ирининские дворец и монастырь... Если только смоленские прежде не подойдут.
Это не обговаривали. Хуже: заявить, что я собираюсь ограбить Святую Софию Киевскую... Загрызёт. Князь-страстотерпец не вытерпит, чтобы кто-то другой главный храм на "Святой Руси" ломанул. Но попробовать можно: я ж в консенсусе не участвовал, своей доли не получил. Так что, берём всё, до чего дотянемся. Потом, ежели что, "махнём не глядя".
-- А чего брать-то?
-- Злато-серебро, жемчуга-яхонты. Лошадей добрых. Церковную утварь.
-- Храмы божии грабить?!
-- Да. В городе шесть сотен церквей. На семь тысяч дворов. Хорошо столичные кушают, окормляют их густо. Обжираются словом божьим. 10-12 подворий на церковь. А по Руси приход - две сотни. Господь что велел? - Делиться. Вот они и поступят по-христиански. Поделятся. Подобру-поздорову. Или... как получится. Хорошо бы вынести всё: покровы, облачения, сосуды, утварь, книги, иконы... мощи святомучеников. Они должны быть в алтари вделаны, у нас нет, а без этого, говорят, не работает. Хорошо бы и попов с семействами.
-- Киевских?! Куда их?!
-- К Ионе в Муром на обучение. Мы церкви ставим, а там ни - окормления, ни поучения.
-- Шесть сотен?! Да на кой нам столько? Только кормить долгогривых.
-- Половина спрячется, половина половины - разбежится, половина той половины половины - дорогой помрёт. Да ещё и Иона уполовинит по непригодности. Сколько останется?
-- Кто команды поведёт?
Чарджи внимательно рассматривает план города. Ему подробности последующего грабежа... малоинтересны. До того ещё дожить надо.
-- Первую, к Лядским воротам - я. Вторую - к Софийским, ты.
Во как Чарджи с Охримом вскинулись! Начали разом говорить. Остановились, сверлят глазами друг друга. У Охрима последний глаз - огнём пылает. Но дисциплина взяла своё: уступил старшему по званию.
-- К Лядским воротом пойду я. Или ты, Воевода, честью поделиться боишься? Так тебе её и так полно: что придумал, что проведёшь, что княжича на Софийских встретишь. Неужто тебе мало?
-- Честью считаться? Об чём ты, Чарджи? Моя честь у меня внутри. Кто что сказал, подумал, так ли, эдак ли меня почестил да вычестил... мне - брёх собачий. И стыд мой - у меня внутри. Его ни с кем не поделить. Если первая команда ворота не возьмёт, то... лягут все.
Я внимательно осмотрел свой "военный совет". После шуточек по теме как не перепутать попа и попадью в темноте, моё "лягут все" как-то успокоило раздухарившуюся молодёжь.
-- Если я к воротам иду, а там дело... не сделается, то я там и... Прежде тебя. Когда вас резать зачнут - мне уже не стыдно будет. "Мёртвые сраму не имут".
Что Чарджи, непривычно? Не честью меряться, а срамом. Мне чужого мёду не надобно, мне б своего дерьма не нахлебаться.
-- Теперь ты, Охрим. Кончай няньку старую при дитяте малом из себя строить. Ивашко постарее тебя был. Но и он между мною и врагом не становился. Встанешь - заодно с ворогом посчитаю. Ты головой своей силён. Предусмотрительностью, вниманием. Надёжностью. Когда войско войдёт в город, ты займёшь ту усадьбу. Нам нужно место. Куда, если что, и отойти можно. Чтобы там всё было... чисто да крепко.
Ну вот, оба сидят красные, глаза в стол. Эдак они и подружатся. На почве моих выволочек.
-- Салман и Любим. Ведёте людей через ворота следом за суздальскими. Вместе с кыпчаками Алу. Идёте... там видно будет, как бой пойдёт. Но, ежели иных команд нет, идёте прямо, до Софии.
Тут... это не было знание. Пост- или пред-. Не было расчёта или какой-то... тайной информации. Я просто смотрел на план города, крутил в голове обрывки мыслей - как оно может пойти.
Просто догадка.
-- Княжеские гридни будут биться в детинце. В самом городе горожане, хоругви боярские... тонким блином размазаны. А вот городовой полк... Дворы их здесь, ниже Софии. Между Софийскими и Золотыми - главная улица. Сам полк... не знаю. Вернее всего - тут, на низу, у Золотых. Если смоленцы, которые против них стоят, промедлят, то городовой полк может ударить вверх, мимо Софии к детинцу. В тыл суздальским. Поэтому...