– Мне нравится, когда ты просишь, Женечка, – промурлыкал мужчина, на что девушка постаралась не особо громко фыркнуть. Пусть говорит, что хочет! Они много, что говорят.
Главное – дела. Степан подошел к двери, повернул ручку и отодвинул створку в сторону.
– Выходить, наверное, не стоит. Прохладно всё же. Хотя подожди…
Женя поежилась, обхватывая себя руками за плечи. Морозный горный воздух мгновенно коснулся тела, сначала пощекотав, а потом начав покусывать. Искушение выбежать на минутку на веранду и рассмотреть всё вблизи увеличивалось с каждой секундой.
На плечи Жени опустился плед. Девушка порывисто обернулась и увидела рядом Степана. Тот не улыбался, хмурым тоже не выглядел.
– Теперь можно. Пол должен быть относительно теплым, но лучше в следующий раз использовать тапочки или теплые носки.
Женя послушно кивнула.
– То есть в джакузи можно купаться и сейчас?.. Я имею в виду не прямо сейчас, а в целом… Я в фильмах такую сцену видела, где пара купалась ночью… тоже в горах и… – затараторила девушка, потом резко замолчала, осознав, что говорит лишнее.
На этот раз Степан не отошел. Встал за её спиной. Если она качнется на нетвердых ногах, а слабость чувствовалась ощутимо и никак не вязалась с единственным выпитым бокалом глинтвейна, то Женя прямиком отправится в мужские объятия.
– Придется тебе, Потеряшка, потерпеть моё присутствие. У тебя плед, а мне холодно.
Наглые руки снова оказались на её талии. Женя на мгновение прикрыла глаза. Вот что с ним делать?
Снова убрать. Так он прав – холодно. Можно, конечно, зайти в дом. Но тут так красиво… Дух захватывает. И водичка на фоне гор и ночного неба кажется иссиня-черной. Нет, синей. Нет, совершенно другой цвет. Скорее, фиолетовая.
– Отвечая на твою предыдущую скороговорку, – теплое дыхание мужчины с легким запахом алкогольных паров коснулось шеи Жени, вызвав приятное покалывание. И ещё что-то. То, о чем девушка не хотела даже думать. Не хотела себе позволять замечать. Всё это лишь откат сегодняшнего дня, сказочной атмосферы и волшебного места, не имеющего ничего общего с реальностью Жени. – Купаться можно. В любое время. Не уверен, что Игнат включил уже подогрев, но обычно включает сразу же. Вода всегда теплая.
– Я… поняла, – негромко прошептала Женя, заерзав в руках Степана. Хорошо, что он стоял не слишком близко – она не чувствовала его бедер. А если он придвинется? – Спасибо, что показал дом. И спасибо, что пригласил. Здесь очень красиво.
Мужчина ничего не ответил, усмехнулся.
– Я, наверное, спать. Можно?..
– Потеряшка… Никаких «можно», беги давай. От греха подальше.
* * *
Утро выдалось ранним. Женя относилась к жаворонкам. Обычно вскакивала сама, без будильника. Успевала размяться, сделать зарядку. Здесь проспала.
То ли воздух горный сказался, то ли нервоз.
Разбудил её стук в дверь.
– Жень, ты с нами?
По голосу вроде бы пришла Крис за ней.
– Да! – крикнула девушка, вскакивая с кровати и едва не путаясь в простыне.
Собралась она за рекордно короткое время. Получается, заставила всех ждать? Они договорились, что за завтраком соберутся в девять. Было принято решение первый день потусить вместе, а потом – кто во что горазд. Часы показывали десять минут десятого.
Женя вылетела из спальни, как ошпаренная. Прикрыла дверь и понеслась дальше по коридору, чтобы через десять метров налететь на нечто, отдаленно напоминающее стену. Женя ойкнула, вскинула взгляд, пошатнулась, едва не упав. Тотчас была поймана уже знакомыми крепкими руками.
Ей даже не надо было запрокидывать голову и смотреть в лицо человеку, в которого она бессовестно врезалась.
Девушка узнала его на уровне инстинктов.
И по терпкому запаху дорогих духов.
– Доброе утро, Потеряшка, – довольно улыбнулся Барсов. – Куда спешим?
Женя была бы рада реагировать спокойно – не получилось. Почему именно он? Вот так сразу, с утра? Где справедливость? И почему, в отличие от нее, Степан Богданович выглядит шикарно?
Свеж. Бодр. Улыбчив.
– Вниз. Я, кажется, опоздала, и…
Женя снова замолчала. Почему она постоянно чувствовала себя непутевой тараторкой, когда он рядом?
Возможно, и оттого что он как-то сказал, что она такая и есть. Женя знала за собой эту неприятную особенность: она особенно ярко активировалась, когда нервничала. В присутствии Степана Женя нервничала постоянно.