– Ну что ты, – мягко добавил Барсов, видя реакцию девочки. – Что ты… Тихо, маленькая, всё хорошо.
– Всё… хорошо? – в её вопросе слышалось искреннее недоумение, точно она не верила собственным ушам.
– Конечно, – Степан улыбнулся и мысленно похвалил себя, что не оскалился в ответ от хлещущего его из всех сторон возбуждения. Он не помнил, чтобы его настолько сильно крыло когда-либо. Только если в молодости, но там всё воспринималось остро.
Женя дышала тяжело. Говорить что-либо не спешила. Её пунцовые щеки никак не были связаны с морозцем или с горячей водичкой. Их яркий цвет имел вполне обоснованную другую причину.
У Степана тоже дыхание сбилось, но он силился не показывать, насколько возбужден. Спугнет, как пить дать. Одно неосторожное движение, и Потеряшка забьется в его руках. Сбежит. А назавтра стартанет на попутках в родной город, ищи-свищи её потом. С неё станет. Опыт дезертирства уже имеется.
– Чего ты испугалась? – снова заговорил мужчина, вставая таким образом, чтобы в случае необходимости мягко, но твердо пресечь любые попытки Жени уйти. – Не стоит… Тихо, тихо, маленькая. Тебе скоро двадцать один год. Ты говорила – я запомнил. Мама тебя воспитывала одна. Ты ей дала обещание, что до двадцати одного года сохранишь девственность.
Услышав ещё один рваный полувздох-полувсхлип, Степан понял, что попал в «яблочко». Ожидаемо, тут ничего сложного не было.
Он ещё немного придвинулся, их бедра едва ли не соприкасались.
– Но природа берет своё, Женечка, – мягко продолжил стелить Степан, хотя вся его деятельная натура рвалась вперед. Он уже видел, как закидывает ноги Жени, если не на плечи себе, так на торс, отодвигает в сторону промокшую ненужную ткань трусиков и резко врывается в мягкое, податливое лоно. В висках застучало от напряжения, мышцы напряглись во всем теле. – И в этом нет ничего постыдного или крамольного. Ты хочешь разрядки, маленькая?
Как Степан не выдвинул предложение помочь – для него осталось загадкой. Его самого раздирало на части от возбуждения, от той страсти, что кружилась по крови. Крышу рвало основательно. И отчего… Оттого, что девочка-девственница стоит и хлопает глазками. Ничего не делает – не пытается его соблазнить, обольстить. Она даже не трогает его! Более того… Сунься он к ней без предупреждения – получит новые царапины. И уже не на руках.
Женя не спешила с ответом. Каждая секунда промедления отдавалась глухим ударом сердца в груди мужчины.
Он надеялся хотя бы на кивок.
Ему и этого будет достаточно.
Женя приоткрыла искусанные не им, черт побери, губы, облизнула их и выдохнула:
– Хочу. Только…
– Тсс, – поспешил оборвать её Барсов, чтобы она не сказала лишнего. Ни к чему. – Я всё помню, Потеряшка. Доверься мне.
Он видел, как она задрожала. Сожалел лишь о том, что недостаточно освещения и он не может ловить все её эмоции.
А хотелось.
Степан склонил голову и дотронулся до плеча Жени. Та ахнула, вскинула руку кверху, подняв веер теплых брызг, и вцепилась в его плечо. Мужчина продолжил целовать её ключицу, подбираясь к шее и прислушиваясь к тому, что делает Женя.
Она не оттолкнула. Скользнула ладошкой ниже и вцепилась в плечо сильнее, словно видела в нем баланс, способный её удержать. Это хорошо… Степану нравилось быть для неё опорой.
Женя оказалась вкусной, как он и предполагал. Нежная кожа будоражила его, притягивала.
Но куда больше притягивали её губы, к которым он приник, не в силах справиться с искушением. Женечка дала добро, Степан не мог больше ждать! Девочка ахнула, послушно принимая жар его губ. Сначала Степан трогал их неспешно, пробуя на вкус и давая к себе привыкнуть. Целоваться она по-любому целовалась и не только. Петтинг никто не отменял. Жила же она как-то под одной крышей с этим недодругом Вовой! Парень пошел на договор с девушкой, но что-то же он получал взамен!
И лучше Степану сейчас не думать что…
Он никогда не понимал ревнивцев. В их компании почетную должность занимал Мирон. Не понимал он тех мужиков, которые ревнуют к бывшим. Но тот факт, что в груди Барсова заворочалось нечто недоброе, никто не отменял.
К черту! Женя здесь!
Степан сделал последний шаг, сокращая расстояние между ними.
Женя протестующе пискнула.
Поздно, Потеряшка.
Он раздвинул языком её губы и ворвался внутрь. Вот так… Ещё интимнее. Ещё слаще. Женя первые секунды не отвечала, потом позволила себе расслабиться в его руках и робко отозвалась.