Легкая… как пушинка.
Женя ахнула, послушно обхватывая торс ногами, отчего края шортиков сдвинулись в стороны. Степан развернулся и направился к кровати. Поцелуй он не размыкал и когда опускал Женю на матрас, нависая сверху.
– Нет… – выдохнула она, жадно хватая воздух, когда он всё же освободил припухшие, ставшие пунцовыми губы девочки.
– Ох уж это твоё «нет», – лениво протянул Барсов. Злость отступила. Пришло желание, выжигающее его изнутри.
Потеряшка нереально вызывающе смотрелась на ярко-серых простынях. Соски дерзко торчали, забирая акцент на себя.
– Степан, я серьезно.
– Я тоже.
Он нависал над ней, удобно расставив руки по обе стороны от лица. Бедра находились между её раскинутых ножек. Аккурат соприкасался пахом к лону. Женя тоже всё понимала. Чувствовала.
Степан это видел по её глазам, рваному дыханию, по тому, как она скреблась ноготками по простыням.
– Мне нравится чувствовать тебя под собой, – сказал он, посылая неспешно бедра вперед и не думая отводить их назад. Его словно откинуло в прошлое, когда очень хотелось, девочки дразнились и не давали. Только перетирались телами, щупали, ласкались. Залазили друг другу в трусики, иногда доводя порывистыми и неумелыми ласками до оргазмов. Так и с Женечкой, всё обострялось до предела. Вроде давно не юнец, и пусть секс играет большую роль в жизни, но далеко не главную. – Нравится видеть тебя распластанной… подо мной.
– Прекрати… Пожалуйста…
Она говорила, а сама не двигалась с места. Не выныривала из-под него.
Лишь смотрела.
И дышала.
И он смотрел.
Ей в глаза.
Ловил, как трепещут её реснички, как уходит печаль.
Сердце глухо билось в груди мужчины, отдаваясь в висках.
Некоторое время молчали, смотрели друг на друга. Потом Женечка тихо сказала:
– У меня не было никакой цели, когда я тебе рассказывала.
– Я знаю.
– Я позвонила… и на меня накатило…
– Всё, успокойся.
Она подняла руку, потянулась к лицу Степана и быстро передумала, нахмурившись.
– А зачем ты пришел ко мне? Поздно уже.
Степан усмехнулся и, перекинув вес тела на одну руку, второй достал из заднего кармана брюк тюбик с мазью.
– Хотел попросить намазать мне поясницу.
Уголки губ Женечки дрогнули.
– Всё-таки спина?
– Угу.
– Что ж… Я не могу отказать пострадавшему. Ложись.
Глава 14
Степан тронул Евгению за плечо.
– Просыпайся, соня.
Та встрепенулась, быстро-быстро заморгала и сразу прилипла к окну.
– Мы где?
– Всё, приземлились, выходим.
Женя снова притихла. Улыбалась, отвечала, шутила, но, как только убеждалась, что за ней никто не наблюдает, отворачивалась.
О чем она думала, несложно догадаться.
Девочка встрепенулась, когда они уже подъехали к его дому.
– А… мы куда? Вернее, я?
– Ко мне. Не выгонять же тебя на улицу в ночь.
Женя вспыхнула.
– Степан, я не могу у тебя снова остаться и…
– Потеряшка, давай все твои «не могу» оставим на потом. Не в машине.
Суровый тон Степана должен был приостановить её рвение. Так и оказалось.
Галина их встретила с улыбкой.
– Вернулись! Как отдохнули? Хорошо?
Барсов подавил желание съязвить. И когда это домохозяйка с таким радушием встречала его девушек? Ах да, они же нашли с Женей общий язык. Вон, и сейчас сразу зашушукались.
О том, что он отъедет, Степан сообщил за перекусом или, как любила выражаться Галина, за полдником.
– Только приехали и снова уезжаете, – пробубнила она, бросив на работодателя недовольный взгляд.
– Не бурчи, Галь. Ты остаешься не одна. Заодно снова что-нибудь вкусненькое приготовите вместе.
Потеряшка стояла в стороне и хмурилась.
Степан переоделся, созвонился с Владимиром. Тот сообщил, где находится и когда точно подъедет.
На станции, несмотря на праздничные выходные, кипела работа. В боксах шумели движки, стучали инструменты, звенел металл. То там, то здесь раздавался отборный русский, без которого и болт не крутится, и лонжерон не снимается. Степан вошел и огляделся. Давненько он здесь не был. А когда-то с парнями вечера просиживали в гаражах, мечтая, что придет время и хоть у кого-то из них да появится первая тачка. Отцы давали периодически погонять, но это было не то.
Их четверке всегда хотелось большего. Своего. Чтобы только их. Ревность разная бывает. К женщине, к делу. К мечте. Это нормально.