Он слегка закашлялся, и когда Лидия побледнела, он провел рукой по воздуху.
— Не волнуйся. Меня не впервые оперируют. Я переживу… хотя, по всей видимости, я в большом долгу у этой женщины с белыми волосами.
— Значит, ты — правительственный агент?
— Иствинд был прав. Дэниэл Джозеф не мое настоящее имя, но я живу с ним уже очень долго. Сейчас это мое имя. И я знал, что значила твоя фамилия… хотя считал это просто забавным совпадением. — Он сделал глубокий вдох и попытался не дать кашлю завладеть им. — Когда-нибудь ты мне расскажешь? Всю историю?
Она не сразу ответила.
— Да. Однажды я все расскажу.
— Мне нравится, как это звучит. — Когда она снова на него посмотрела, Дэниэл улыбнулся. — «Однажды» означает, что у нас есть будущее.
К ее глазам снова подступили слезы, забивая тем самым кол в его сердце.
— Что? Что не так?
Увидев ее слезы, он понял, что даже морфий не заглушит ту боль, что вспыхнула в его груди. Он не хотел, чтобы Лидия расстраивалась.
И тогда он догадался, что, возможно, он ошибался.
— Слушай, — сказал он. — Если ты думаешь, что у нас ничего не выйдет из-за того… что я увидел… я сделаю все, что нужно. Поклянусь чем нужно. Ты должна быть уверена в том, что твоя тайна уйдет со мной в могилу, и я всегда защищу тебя.
Черт, и были ведь другие в Федеральном бюро по генетике.
Кто отыграется на нем за то, что он не вывел лабораторию Си Пи Фален на чистую воду.
Кто будет преследовать Лидию по той же причине.
Последствия реальности, в которой они оказались, проносились в его голове, когда огромная печаль изменила цвет глаз Лидии.
На него обрушилось гробовое молчание.
— Это ведь тут не при чем? — сказал он мрачно.
Лидия медленно покачала головой, и от этого жеста его проморозило до костей.
— Что они нашли, — спросил Дэниэл мертвым голосом. — Что они обнаружили во время операции?
***
Он знает, — подумала Лидия.
Сидя сбоку от его больничной койки и пытаясь окончательно не разреветься, у нее возникло чувство, что он не сильно удивится.
Кто бы мог подумать, что ее волчья половина — станет наименее шокирующей новостью, с которой им придется иметь дело?
— Давай я позову врача? — предложила она.
Она собиралась встать, но Дэниэл схватил ее за руку удивительно сильной хваткой.
— Нет. Я хочу услышать это от тебя.
Когда она засомневалась, он сказал:
— Лидия, мне страшно.
Опустившись на больничную койку, она взяла обе его руки в свои. И сказала сдавленно:
— Я люблю тебя. Я хочу сказать это снова перед тем, как…
Его улыбка одним уголком рта разбивала ей сердце.
— Потому что после того, как ты выдашь мне правду, я не смогу ничего услышать, да? Ну, я рад слышать твое признание. — Он изучал ее лицо взглядом. — Помнишь, ты спрашивала, почему я остался? Какое слово ты использовала?
Когда она кивнула, Дэниэл сжал ее руку.
— Любовь. Вот почему я остался. Думаю, я полюбил тебя при первой нашей встрече.
— Я тоже. — Она тихо всхлипнула. — Как только увидела тебя, я знала… что с этого момента все изменится.
Дэниэл моргнул.
— Несмотря на полное отсутствие у меня чувства юмора?
— Я по-прежнему считаю, что ты недооцениваешь свой потенциал на этом поприще.
— Тогда давай проведем следующие пятьдесят лет в спорах об этом, неплохо звучит? Отлично. Так и запишем.
Лидия побледнела и не смогла скрыть это. С другой стороны, она хотела быть честной с ним. Должна была.
Дэниэл сделал глубокий вдох.
— Ладно, выкладывай. Просто скажи как есть, мы все решим. Хотя, учитывая, что придется уволиться, я потеряю медицинскую страховку, поэтому…
Когда он замолчал, Лидия почувствовала, как слезинка скатилась с ее глаза. Нетерпеливо смахнув ее, она хотела быть сильной. Должна была.
— Дэниэл, твои легкие.
Он легко опустил руку на грудь, поверх белых бинтов.
— У меня пневмония?
Когда она медленно покачала головой, он выругался. Отвел взгляд. И снова выругался.
— Сукин сын. Тот гребанный кашель.
— Дэниэл, и печень тоже.
Он закрыл глаза и какое-то время молчал. А потом он поднял веки и, смотря в потолок, кивнул.
— Я начал кашлять с кровью примерно шесть месяцев назад. Я отмахивался, говорил себе, что ничего страшного, ведь это происходило нечасто. И я чувствовал ужасную усталость и тошноту. Худел. Я просто думал, что это… ну, сейчас я знаю, что это.
— Мне так жаль. — Она погладила его руку. — Я не… ты сам сказал. Мы справимся вместе, хорошо? Вместе мы сможем справиться.