Как только она вошла в кабинет, она увидела ноги, торчащие из-за стола.
Неряшливые кроссовки Рика были в грязи, носки направлены в стороны.
— Рик, — задохнулась она и ринулась вперед.
Ружье упало ему на грудь, как будто он сидел на полу, когда нажал на курок. И было очевидно, что он засунул дуло в рот…
Рухнув рядом с ним, Лидия прикрыла рот ладонью. Затем она повернулась в сторону, уперлась ладонями в коврик, и ее вытошнило.
Закрыв глаза, она продолжала с ужасающей ясностью видеть его лицо: челюсть испарилась, нос исчез, один его глаз свисал из глазницы.
Ее друга, человека, которого она знала и с которым она работала, ветеринара, которого она уважала и ценила, больше не было.
И казалось, что это всё ее вина…
Теплые руки потянули ее назад, и она приняла сострадание друга, рыдания сотрясали ее тело, пока ее прижимали к сильной груди. Ее голову отвернули от ужасного зрелища, а тело поддерживали, Лидия не могла взять себя в руки, и когда она испустила стон, низкий, тихий голос принялся успокаивать ее…
Хотя она не могла понять слов, тихое бормотание Дэниэла было единственным, что удерживало ее на планете.
Он все еще держал ее, когда вошел Иствинд.
— Мы ничего не трогали, — услышала она слова Дэниэла. — И он нажал на курок, как только она добралась до открытой входной двери.
Лидия хотела поднять голову и заговорить.
Но у нее не было голоса.
***
Позже в тот же день, намного позже, Лидия пошла на работу.
После всего, что произошло, ей понадобился свежий воздух, и, так как ее машина была в «Гараже Поля», у нее не осталось другого выхода, кроме как оказаться на заднем сидении байка Дэниэла.
Учитывая, что в «ПИВ» осталась одна Кэнди, ничего страшного в этом не было, но она чувствовала, что какое-то время ей нужно побыть одной. Боже, в атмосфере, казалось, стало на пятьдесят процентов меньше кислорода, чем обычно.
Двигаясь по окружной дороге, Лидия чувствовала боль всем существом, что, наверняка, подтверждало связь разума и тела: она не была ранена, она не перетренировалась. Она ничем не болела. Но мускулы пульсировали, словно ее утрамбовали в стеклянную банку, ни сантиметра ее кожи не оставалось нетронутым.
Они с Дэниэлом остались на пару часов в доме Рика, на его лужайке, на солнышке. Она так и сидела, держа руки на коленях, пока ее локти не онемели, а вместе с ними и ее болтающиеся руки. Рядом с ней Дэниэл растянулся на преимущественно пожухшей траве, скрестив ноги в щиколотках, положив одну руку под голову. Он был подобен дремлющей собаке, приподнимал веки на различные шумы, кроме чириканья птиц, случайных автомобилей на окружной дороге и тихих разговоров внутри дома.
Вдвоем они наблюдали, как приехали офицеры из офиса шерифа. Были свидетелями прибытия коронера в своем квадратном фургоне. И когда пришло время вынести черный мешок из дома на каталке, они с Дэниэлом поднялись на ноги.
Было непостижимо, что Рик Марш еще был жив в это утро, во время завесы. По ту линию забора. С бомбой в спортивной сумке.
Но мозгу порой сложно принять реальность.
Шериф Иствинд был единственным, кто не покидал дом Рика. И во время затишья он взял их показания. Около полудня они с Дэниэлом наконец уехали, и он подвез ее к ее дому, прежде чем уехал в «ПИВ» принять душ.
Они мало разговаривали. Казалось, он понимал, что ей нужно личное пространство.
Не то чтобы это помогло. Вообще.
Вернувшись в свой дом, Лидия съела немного хлопьев и обнаружила, что очень голодна. Старая коробка ближневосточного рисового плова решила эту проблему в калорийном смысле, но не в питательном. И когда она села поесть, то подумала о Дэниэле и его здоровом питании…
Вернувшись в настоящее, Лидия окинула взглядом темно-зеленые хвойные деревья, серую дорогу и ярко-желтую пунктирную линию, рассекающую тротуар надвое. Над головой почти безоблачное небо было ослепительно-синим, и сияющий желтый солнечный свет доказывал, что сколь долгой и суровой ни была зима, ей на смену всегда приходила весна.
Когда глаза снова наполнились слезами, Лидия вытерла их.
Хорошей новостью было то, что она подошла к дороге, ведущей к «ПИВ», и могла сосредоточиться на том, как откроет почтовый ящик и извлечет содержимое. Опустив черную дверцу, она потянулась к пачке писем и пакетов… и это обычное ежедневное действие казалось ей неправильным.
Прижимая скромный груз к груди, она шла к главному зданию.
На стоянке бок о бок стояли машина Кэнди и «Харлей» Дэниэла.