Лидия открыла дверь, и ее сердце забилось быстрее, а от скрипа петель у нее покалывало кожу… но не от страха. От предвкушения.
Несмотря на ярлык «друзья».
Или что-то еще.
Сделав глубокий вдох, Лидия полностью открыла дверь и остановилась… и, застыв на пороге, она поняла, что ее убеждения держаться подальше от этого человека жили недолго. Пуф! Исчезли, как ни в чем не бывало.
Она должна была это понять, когда сняла кулон.
Лидия вышла в коридор.
Когда ее взгляд вернулся к дверному проему гостевой спальни, она подготовила объяснение, причину, которая казалась конкретной и ответственной, объяснение тому, что она хотела его. И не в будущем. Не в фантазии. А здесь и сейчас.
— Дэниэл? — мягко произнесла, проходя в комнату.
В другом конце комнаты, он растянулся на огромной кровати, его тело было таким длинным, что приходилось согнуть колени, чтобы удерживать ноги на матрасе. Он сложился на подушках, головой упираясь в батарею и скрестив руки на животе. С закрытыми глазами, он выглядел мертвым.
Словно лежал в гробу.
Тихонько, на цыпочках Лидия подошла к изголовью кровати. Когда он бодрствовал, то был таким жизнерадостным, мужественным и сильным, что проявляя чуть меньше энергии… он казался истощенным до состояния комы.
Она представила его в той палатке в лесу.
И была рада, что у него есть крыша над головой, и ему было сухо и тепло.
— Спокойной ночи, Дэниэл, — прошептала она.
***
Лидия резко села на кровати, сердце колотилось в груди, ее вздох эхом отражался в ее безмолвной комнате. Нащупав лампу на тумбочке, она включила свет… и моргнула, ослепив себя.
Спустив ноги с кровати, она встала босыми ступнями на пол и наклонилась вперед. Когда ее глаза перестали болеть, она прислушалась к шагам. Разговорам. Как на лужайке гаснет свет. Машины…
Стон был тихим и далеким, но он вернул ее в вертикальное положение. Подбежав к двери, она распахнула ее и высунулась наружу.
Тогда она снова услышала звук. Тихое выражение боли. Из гостевой спальни.
Она побежала по коридору, свет сверху осветил пространство и падал на кровать, на Даниэля: на одеяле, которое он смял, ерзали его ноги, как будто он бежал во сне, голова его раскачивалась взад и вперед на подушках, одной рукой он сжимал простынь в кулаке так сильно, что она тряслась. Его рот был открыт, грудь вздымалась и опускалась…
— Дэниэл? — позвала она. Затем громче: — Дэниэл…
Как только она это сделала, мужчина резко выпрямился, но когда его глаза встретились с ее, он не видел ее; в его взгляде не было узнавания, когда его веки распахнулись, а лицо вытянулось от ужаса.
— Дэниэл, — Лидия подошла к нему. — Дэниэл, все в порядке, ты…
— Я не могу дышать. — Его рука отпустила одеяло и легла на грудь. Когда он выкрутил футболку, в которую переоделся, его лицо повернулось к ней, его непроницаемый взгляд, наконец, остановился на ней, хотя он, казалось, не понимал, кто перед ним. — Я…
— Ты дышишь.
— Да?
— Да, вот. — Лидия положила руку поверх его собственной. — Видишь? Ты вдыхаешь и выдыхаешь. Ты в порядке.
— Правда?
— Клянусь тебе. Давай дышать вместе.
Теперь его взгляд сцепился с ее, будто она была единственным, что удерживало его на планете, словно гравитация решила забыть о нем, и он боялся, что его унесет в космос без нее.
— Я не могу дышать… — задохнулся он.
Без предупреждения Дэниэл обрушился на нее сверху, всем своим телом. Он был таким большим, что ей с трудом удалось удержать его, когда он повалился вперед… и ей пришлось забраться на кровать, иначе бы она его уронила. Мгновенно его тяжелая рука обняла ее и притянула ближе. Затем он свернулся калачиком в позе эмбриона. Его трясло так сильно, что изголовье кровати стукалось о стену.
Устроившись удобнее, она притянула его голову к своей шее и гладила его густые волосы.
— Ш-ш… Я рядом. Просто забудь об этом, все пройдет. Что бы то ни было, это пройдет…
— Я не могу, — прохрипел он.
— Да, ты можешь, — прошептала Лидияя. — Отдай это мне. Отпусти и отдай мне.
Он издал такой стон, словно откололась частичка его души, и теперь, брошенная и потерянная, она кричала во тьме судьбы, пытаясь найти путь назад.
— Отдай это мне, Дэниэл. Я достаточно сильна для твоего бремени. Я могу вынести все. Поделись со мной своим бременем…
— Я не могу дышать.
— Ты дышишь.
— Я не могу дышать, немогудышатьнемогу… она не дышит. О боже, она не дышит…
— Расскажи мне.
Какое-то время он молчал, и только резкие вдохи наполняли весь дом, окружающий мир. А потом, когда Дэниэл наконец заговорил с ней, его слова звучали словно стук копыт, и они топтали расстояние между его прошлым, где он был одинок, и настоящим, в котором они были вместе.