— Я сяду на заднюю платформу, — сказала Лидия, запрыгивая на багажную полку, установленную поверх задних колес.
— Уверена? Там жестко.
— Ничего страшного. — Она устроилась в багажнике и протянула руки. — Положи его на мои колени. И поезжай медленно.
Наклонившись, Дэниэл устроил волка на ее ногах. Чтобы прочнее закрепиться, Лидия уперлась походным ботинком в угол грузовой платформы.
— Ребята, вы в порядке?
Она кивнула и пригладила шерсть волка.
— Готовы. Езжай примерно милю вперед, и с главной дороги на каждом повороте направо. Я хочу выпустить его максимально далеко от гостиницы.
— Принято.
Когда Дэниэл сел за руль, подвеска амортизировала его вес с легким креном. Потом он завел двигатель, и до носа Лидии дошел запах топлива.
— Сделаем это, — сказал Дэниэл.
Он выехал на дорожку, ведущую к главной дороге. Когда проезд стал шире, Дэниэл набрал скорость, избегая корней на грунтовой дороге, мягко их объезжая.
Лидия тем временем держалась за своего волка.
Мимо проносились деревья, нос забивал свежий запах сосен… но она не чувствовала себя расслабленно ни на грамм. Оглядываясь назад, Лидия едва осознавала, что сидит в багажнике вездехода. Если бы не руки, лежавшие на волчьей шкуре, она бы не смогла сказать, где находится.
Четырнадцать.
Дэниэлу было четырнадцать, когда его мама совершила самоубийство. Когда он спрыгнул с моста, пытаясь спасти ее. Когда разжал руки в холодной воде и сам едва смог выбраться из реки живым.
Неудивительно, что он так структурировал и разграничивал эмоции.
Закрыв глаза, Лидия вернулась мыслями в кровать, где они были вдвоем, полностью обнаженные и открытые. Он был невероятным любовником, и в противовес его мнению, тот факт, что он так сильно завелся, ублажая ее, что потерял над собой контроль — был для нее главным комплиментом.
После этого он мало говорил.
Когда она рухнула бескостной массой на матрас, Дэниэл прижал ее к своей груди, поглаживая по волосам. И когда они, наконец, отлипли друг от друга — она ушла в душ, а он спустился вниз за едой — она буквально поехала от счастья. Дэниэл приготовил для них завтрак. Они мило поболтали за яичницей. Он привез их на работу пораньше, до прихода Кэнди.
И куда бы она ни пошла, Дэниэл следил за ней взглядом.
И не в жутковатом маньячном стиле. Он словно… был очарован ею. Заворожен.
Ей нравилось быть предметом чьего-то восхищения.
К черту… ей нравилось быть его, Дэниэла, женщиной.
Но что будет, когда он уедет? Он оставит после себя огромную дыру в ее душе.
Если, конечно, она доживет до этого.
Когда Дэниэл съехал на первом повороте направо, как она и объяснила, Лидия попыталась оборвать эти мысли. Вообще перестать думать.
Сосредотачиваясь на волке, она скользнула рукой по серо-белой шерстке. Потоки ветра тревожили более длинные ворсинки на теле и его хвост, и она мысленно поблагодарила Рика… а потом помолилась в традиции ее бабушки.
За волка.
И за Дэниэла.
***
Дэниэл хорошо ориентировался на местности. Сделав три правых поворота, он увез их максимально далеко вглубь заповедника, так что зеленой ограды гостиницы не было видно, и после этого сбавил скорость, позволяя вездеходу медленно остановиться.
Под мерное урчание двигателя, он спросил:
— Здесь пойдет?
— Идеально, — ответила Лидия.
Дэниэл заглушил двигатель и оставил ключи в замке зажигания. Спешившись, он обошел вездеход и встал сбоку от багажника. Лидия гладила волка, скользя рукой вдоль его шерсти, снова и снова.
Она не хотела прощаться.
Наблюдая за ней, Дэниэл знал, каково это… И, может, поэтому он не мог отвести от нее взгляд. Он не понимал, что его так зацепило в этой женщине. Ее волосы? Глаза? Ощущение ее тела, вкус ее губ?
Что именно?
Какая-то магия, не иначе. Но этой магии недостаточно, чтобы он остался здесь, и на самом деле, от этого его отъезд становился необходимым и обязательным.
Но он тоже не хотел прощаться.
— Мне нужно просто его отпустить, — сказала Лидия с грустью в голосе.
— Это сложно, — пробормотал Дэниэл. — Учитывая, что Рик работал над ним. Последняя ниточка и все такое.
Ее волосы упали вперед, закрывая лицо Лидии, поэтому он протянул руку… словно у него было право заправить пряди за ее ухо. Но прежде чем он прикоснулся к ней, Дэниэл отвел руку назад.
— Не против, если я отойду и закурю? — спросил он. — Я встану по направлению ветра.
— Нет, конечно. Я просто хочу еще немного посидеть с ним.
Дэниэл кивнул, хотя Лидия не смотрела на него.
Отойдя недалеко в сторону, он прислонился к дереву и достал открытую пачку. Сдернув крышку, Дэниэл удивился тому, как мало осталось сигарет. Он в последнее время так много курил? Прикурив «Мальборо», Дэниэл закашлялся в кулак, а потом окинул взглядом долину. Северная сторона озера сияла на солнце, и несоответствующее сезону тепло казалось даром покоя от погоды, которая стремилась загладить вину за жестокую долгую зиму.
Боже, как он устал. А еще этот ночной кошмар, который ему совсем не нужен…
— Кажется, он сейчас очнется, — сказала Лидия. — Давай лучше уложим его и отойдем. Понаблюдаем, как он приходит в сознание издалека. Рик всегда… — Она замолчала и прокашлялась. — Когда мы с Риком это делали, мы убеждались, что волки в безопасности, но не контактировали с ними. Он бы не… ну, он никогда не одобрял, когда я приближалась к ним.
Дэниэл посмотрел на прикуренную «Мальборо». По какой-то причине, сигарета прогорела очень быстро, будто он курил уже минут десять, не меньше.
У него проблемы с чувством времени, да?
— Ты потрясающе позаботилась о нем, — сказал Дэниэл, затушив окурок пальцами и спрятав его в заднем кармане. — Только это имеет значение.
Когда он вернулся к ней, Лидия сказала:
— Стандарты Рика были выше моих… или, может, я просто допускаю слишком много эмоций. Мне стоит быть более профессиональной.
Изучая ее, Дэниэл думал, что хочет сохранить это воспоминание навечно. Об этой женщине и волке, они были такими свирепыми, но такими уязвимыми.
— Ты красивая, — выдохнул он хрипло.
Она подняла на него застенчивый взгляд.
— У меня на голове бардак.
— Не меняйся, Лидия. Сохрани свое сердце таким. Пообещаешь мне это?
Она моргнула, словно он говорил на иностранном языке. Потом склонила голову.
— Прозвучало жутковато.
— Давай, я сниму его с тебя.
Когда он наклонился, запустив руки под волка, запах Лидии, ее шампуня, смягчителя для одежды, ее кожи… заполнил его голову, вытесняя все разумные доводы. Заставляя себя вернуться к делу, Дэниэл поднял волка и выпрямился.
— Куда мне положить его? — спросил он.
И Лидия была права о том, что животное приходит в себя. Глаза были не плотно закрыты, а в ногах и шее волка чувствовалось напряжение, которого раньше не было.
— Сюда, — сказала она. — На солнечное место.
Лидия поднялась на небольшой холм, а потом присела у мягкого настила из сосновых иголок, сияющих в золотом освещении.
Когда Дэниэл подошел к ней и опустил волка, солнце искупало животное в лучах яркого света.
— Здесь ему будет тепло, — сказал Дэниэл. — В этом весь смысл.
Они встали одновременно. Потом Лидия положила руки на бедра и посмотрела вниз.
— Пошли, — пробормотал Дэниэл. — Он действительно просыпается.
На этой ноте взгляд волка вперился в Дэниэла, челюсти щелкнули от врожденной агрессии, которая также проснулась… и хищнику не понравилось то, что он увидел. Это заставило Лидию отступить, хотя казалось, что животное будто защищает ее.
М-да уж, меховой мешок, сдай назад, эта работа на мне, — подумал Дэниэл.
Хотя, надолго ли?
Он вскинул руки и отступил на шаг от волка.
— Расслабься, я не причиню ей вреда.
— Не уверена, что он говорит по-английски.
Дэниэл обнаружил, что его взгляд снова обратился на женщину, которая преследовала его — хотя он стоял рядом с ней.
— Ну, — выдохнул он хрипло. — Я так и подумал.