— Например?
— Работать по дому. Готовить, убирать.
Я приподнимаю бровь.
— У меня есть уборщица. А ем я обычно в ресторане.
Она переминается с ноги на ногу, но взгляд не отводит.
— Но если ты будешь готовить... — продолжаю, наблюдая за её реакцией.
Она мгновенно вскидывается, в глазах загорается что-то живое.
— Буду! Обожаю готовить.
Я ухмыляюсь, но в голове уже мелькают совсем другие мысли. Интересно, как бы она отреагировала, если бы я предложил ей совершенно другую плоскость отношений? Кажется, что при одном лишь намёке на это она готова развернуться и броситься прочь, как испуганная лань.
Но я не чувствую вины. Если бы не её состояние, я бы даже не спрашивал. Настолько я хочу её себе. Её упрямство, её огонь, даже этот её страх – всё это лишь делает её ещё более желанной. Я умею ждать. Это тактическое отступление. Осада, если хотите. Полдела уже сделано. Она на моей территории. Дальше дело за малым. Нужно лишь выбрать момент.
Ой, прости, что ты говорила? Поваром?
— Ну что ж, тогда будешь моим личным поваром. Какую зарплату хочешь?
Она в замешательстве.
— В смысле? Как я могу сама себе назначить зарплату?
— Я разрешаю.
Она выглядит озадаченной, едва заметно кусает губу.
— Так ведь не делают…
— Смелее, Лесь. Я не кусаюсь. Реши. Ты свободный человек. И, как и при любом трудоустройстве, можешь предложить желаемую зарплату.
Она грузится, губы чуть поджаты, брови сведены. Видно, что ей некомфортно принимать решения. Видимо, в своей жизни она редко что-то решала сама. Наблюдать за этим занятно. Она смешно морщит нос, слегка кусает губу, задумчиво глядя на свои пальцы, которыми машинально теребит край кофты.
— Подумай и скажешь, — бросаю я. — А теперь отдыхай.
Она снова хочет что-то возразить, но потом осекается, только кивает.
Я ухожу, задумавшись о том, что буду дальше с ней делать. Она – загадка. Напуганная, но с характером. И я точно хочу узнать о ней больше. А заодно и о её муже. Пожалуй, пора выяснить, кто этот человек и какую власть имеет над ней.
16 Леся
Я брожу по дому, стараясь не шуметь. Это место красивое, ухоженное, просторное… и совсем чужое. Каждая деталь — от гладкой поверхности стола до тяжелых штор — напоминает, что я здесь не хозяйка. И вряд ли когда-нибудь почувствую себя таковой. Всё кажется слишком чистым, слишком правильным, слишком… его.
Я подхожу к окну в гостиной, выглядываю наружу. Просторный двор, аккуратно подстриженные кусты, высокий забор. Здесь действительно невозможно проникнуть с улицы. Это вроде бы должно успокаивать, но мне только хуже. Чувствую себя птицей в золотой клетке.
Складываю руки на груди, прижимая ладони к локтям. Холодно. Или это просто от нервов? Меня знобит. Каждый шаг эхом отдается по дому. Я даже передвигаться стараюсь как можно тише, словно боюсь потревожить это гнездо тишины.
И всё время — это ощущение. Будто за мной наблюдают. Будто я чувствую его взгляд, даже когда он в другой комнате. Тяжёлый, изучающий, пронзающий. От этого кожа покрывается мурашками. Я не могу расслабиться. Даже когда он не рядом, он как будто всё равно здесь.
В какой-то момент я решаю: надо выйти. Прогуляться. Продукты закончились — хороший повод. Тем более, что я и правда хочу приготовить что-то нормальное.
— Мне нужно в магазин, — говорю, когда он появляется в кухне. — В тот, что подальше от моего района. Не хочу рисковать встретить кого-то.
Он бросает на меня внимательный взгляд.
— Почему именно туда? — спрашивает он.
— Так безопаснее. Меньше шансов столкнуться с кем-то, кто знает Андрея.
Он подходит ближе, опирается о край стола.
— Проще заказать доставку или отправить кого-то из охраны, — говорит он. — Не обязательно тебе самой куда-то ехать.
— Но они могут выбрать не то. Я сама лучше знаю, что нужно. Да и... мне просто нужно немного выйти, развеяться.
Я осекаюсь, потом добавляю тише:
— Хотя... меня, наверное, ищут.
Он смотрит на меня пристально, словно старается по глазам всё прочесть.
— Леся, может, хватит ходить кругами? Расскажи мне, что у тебя с мужем? Почему ты так боишься его?
Я сжимаюсь, плечи вздрагивают.
— Это личное…
— А ты сейчас где находишься, если не под моей крышей? — его голос становится жестче. — Хочешь быть под моей защитой — рассказывай всё. Иначе, если он тебя найдёт — как я должен тебе помочь, если не знаю, от кого тебя защищаю?
Я отступаю на шаг, словно его слова толкнули меня физически.