— Зачем пришла? — Алиев восседает, как царь на троне. Осанка, стать. Все при нем. Белая, почти до конца расстегнутая рубашка обнажает грудь и каменный пресс. Рукава закатаны. Он расслаблен и совершенно не удивлен моему приходу. Знал, мерзавец, что я сломаюсь и приползу к нему.
— Мне нужна твоя помощь, — едва шевелю губами, умирая от страха и необратимости ситуации.
— Ты говорила, что не такая, и тебя от меня воротит. Что мои подачки тебе не нужны. Что же изменилось?
Рустам говорит ровным голосом, но у меня пальцы леденеют от каждого его слова, сказанного с диким пламенем похоти в глазах. Лучше бы он кричал, срывая связки, чем убивал меня монотонностью речи. Чувствую его желание каждой клеточкой, морально настраиваю себя на неизбежность.
— Я и сейчас своего мнения не изменила, но мне нужна твоя защита, — после моих слов на мужском лице появляется оскал хищника. Не нравятся ему мои слова, а мне тоже не хочется перед ним стоять и унижаться.
— И чем ты меня отблагодаришь? Одного «спасибо» будет мало.
— Ты все-таки добился своего. Я пришла и унижаюсь перед тобой, — срываю с себя платье, бросаю его на пол и остаюсь в одних трусиках, понимая, что выхода у меня нет. Как будто на меня выливают ведро ледяной воды. Я сама от себя не ожидала подобной смелости, только крайняя степень отчаяния могла довести меня до такого шага.
Когда Рустам медленно встает и приближается ко мне, я чувствую его запах, который уже успел впитаться в мои волосы и кожу. Ненавижу этот аромат, но почему-то вдыхаю воздух сильнее. И еще раз. Я вижу в его глазах свое отражение и не могу отвести взгляда. Как будто я под гипнозом.
Встав передо мной, Алиев вытаскивает из кармана руку и проводит пальцами по шее, затем по ключицам.
Тело реагирует на его осторожную ласку россыпью мелких мурашек. Подобная реакция меня пугает.
— То есть, ты будешь послушной девочкой? — тихо, вкрадчиво шепчет на ухо. Горячий воздух его дыхания провоцирует дрожь вдоль позвоночника.
— Да, — полушепот, полустон срывается с моих губ, потому что мужская рука медленно ласкает мою грудь.
— Не слышу.
— Да, — отвечаю со злостью, чувствуя, что низ живота болезненно пульсирует, и странно простреливает между ног.
Когда Зевс отпускает мою грудь, сосок все еще продолжает напряженно ныть после непривычных прикосновений. Зевс пожирает каждую мою эмоцию, с жадностью ее смакует и упивается властью надо мной.
— Тогда проверим, — одним резким движением он разрывает на мне трусики.
Глава 10
Захожусь в немом крике. Меня накрывает волной ярости, пока я стою голой перед чудовищем. Зевс медленно обходит меня по кругу. Кожу покалывает и обдает жаром от его похоти, но внешне бандит ведет себя сдержанно. Контролирует свои движения. Ласково проводит ладонь по спине, ягодицам. А я дышать боюсь под его дьявольским взглядом.
— Я дурею от твоего запаха, — хриплый голос проходится по нервам. Намотав прядь волос, Алиев подносит ее к лицу и с шумом вдыхает аромат. Не знаю, как выдерживаю неизвестность и тяжелую энергетику мужчины. Я такая маленькая беззащитная по сравнению с ним. Его ладонь больше моего лица. Ему ничего не стоит сжать пальцы на моей тонкой шеи и перекрыть мне кислород.
Я впервые набираюсь смелости и разглядываю его лицо так близко. Острый подбородок покрыт аккуратной щетиной, почти черные глаза. Жесткие густые волосы. Мужественный и красивый, но при этом очень опасный мужчина. Такого нельзя любить, иначе море слез обеспечено.
Мои глаза расширяются, когда мужская ладонь скользит по животу вниз и касается складочек.
— Тише, — успокаивает меня, а у самого взгляд плывет, как у пьяного. Водит влажными губами по моим, не целует. Просто нежно касается и согревает горячим дыханием. Становится невероятно жарко, как будто я варюсь в адском котле. Его грудь часто вздымается. Мне безумно страшно. Зевс огромный, его же не остановить. Он порвет меня на части.
Делаю шаг назад, в ответ получаю наглую усмешку. Отхожу, пока не врезаюсь поясницей в стол, а хищник уже рядом и разворачивает меня одним движением. Дышит часто мне в затылок, крепко сжимает талию ладонями. Тело мне больше не принадлежит, у него уже новый хозяин, которому оно беспрекословно повинуется.
— Наклонись, — не сопротивляясь, я выполняю приказ. Упираюсь руками в стол и принимаю пошлую позу. — А теперь прогнись. Вот так, умница.
Зверь удовлетворенно рычит, встает сзади, тесно прижимается. Нежную кожу царапает грубая ткань его брюк и пряжка ремня. Но больше всего меня страшит выпирающий бугор, которым он трется об мои ягодицы.
— Плохих девочек наказывают, Кроха.