— Ну, привет, медсестричка, — мужчина надвигается на меня, как огромный ледяной айсберг. Его оценивающий взгляд блуждает по моему телу. Как назло, я пролила кофе на платье и сняла его, чтобы высушить пятно. На мне ничего нет, кроме белья и халата, который мне сейчас кажется слишком коротеньким, потому что великан словно физически лапает мое тело, воспламеняет кожи. И ему явно нравится то, что он видит. Единственное, что мне сейчас хочется — это бежать без оглядки, но я должна выполнить свою работу.
— Садитесь, — еще раз повторяю свою просьбу.
— Мария Сергеевна, — касаясь бейджа на халате, читает имя и как бы случайно задевает грудь, отчего я вспыхиваю, как спичка. – Бери моей кровушки, для тебя ничего не жалко.
Поспешив от него отвернуться, я роняю карты со стола. Боже, да что со мной? Я никогда не была неуклюжей. Это присутствие взрослого грозного незнакомца, который смотрит на меня похотливо, так действует. На меня мужчины никогда так не смотрели, да на меня в принципе особо никто не обращал внимания. Я должна собраться, быстро взять у него кровь, и он уйдет.
Пока я дрожащими руками, выполняю все необходимые манипуляции: готовлю иглу, наклеиваю штрихкоды на колбочки, бандит раздевает меня взглядом. Между лопаток начинает гореть, затем тепло постепенно стекает по позвоночнику и вспыхивает в пояснице. Никогда со мной ничего подобного не было, и я не понимаю, почему тело так реагирует на опасного жесткого мужчину.
Я наклоняюсь, чтобы затянуть жгут на его руке, и мне в нос проникает брутальный мужской аромат. Древесный, с легкими аккордами табака. Будоражащий аромат заполняет весь кабинет и вытесняет запах медикаментов.
Мне страшно поднять глаза, в какой-то момент любопытство пересиливает, и я встречаюсь с мужчиной взглядом. Всего на секунду, но этого хватает, чтобы у меня дыхание перехватило.
— Кроха, ну ты чего так дрожишь? Я ведь ничего не сделал пока.
Пока? Что он имеет ввиду? Как же мне страшно.
В память врезаются детали его внешности. Темно-карие, почти черные, проникающие под кожу глаза. Густая щетина, сломанный в прошлом нос. Жесткие губы, которые находятся в опасной близости. Взгляд бандита ныряет в вырез халатика. Рустам, не стесняясь, пожирает мою грудь, скользит по коже, будоражит что-то темное и не изведанное во мне.
Когда я затягиваю на руке Зевса жгут, стараюсь не касаться голой кожи, но случайно дотрагиваюсь и тут же отдергиваю пальцы, словно ошпарившись кипятком. Бандит лишь нагло ухмыляется. Его забавляет мое волнение и стеснение. Он как будто специально издевается надо мной.
— Поработайте, пожалуйста, кулачком, — с трудом проговариваю каждое слово. Во рту словно пустыня. Наверное, кондиционер сломался, иначе как объяснить невероятную жару в кабинете.
— Маш, я лучше пальцами поработаю, а потом членом в твоей киске, — от пошлости у меня вспыхивают щеки ярким пламенем. В ушах долбит пульс. Такой наглости я никогда не встречала. Решаю сделать вид, что не расслышала его похабных слов. Меня предупредили, что пациент будет не простой, но я не думала, что будет так тяжело.
Вены у Зевса бугрятся, как жгуты. Мощные мышцы напрягаются. Он вообще необъятный. Наверное, из спортзала не вылезает. Боже, зачем я об этом думаю?
В тот момент, когда я ввожу иглу, свободная рука бандита ныряет в вырез халатика и сжимает по-хозяйски мою грудь. Как будто он мой мужчина и имеет право ко мне прикасаться.
— Что вы делаете? — испуганно пищу, как мышка.
— Готовлю тебя к самому горячему сексу в твоей жизни, Кроха, — похотливый блеск в глазах не оставляет сомнений, что он не шутит и не позволит мне сбежать. Я в ловушке.
Глава 2
— Что вы делаете? — испуганно пищу, как мышка.
— Готовлю тебя к самому горячему сексу в твоей жизни, Кроха, — похотливый блеск в глазах не оставляет сомнений, что он не шутит и не позволит мне сбежать. Я в ловушке.
Зевс не обращает внимания на мои слова. Отодвигает бюстгальтер, гладит, мнет сосок. Каждое движение грубое, властное, не принимающее возражений. Дышит часто, раздувает ноздри. Кожа моя покрывается мурашками от его горячего возбужденного дыхания. Мне страшно до дрожи в коленях оставаться наедине с этим человеком, для которого нет запретов. Ведь он может сделать со мной все, что угодно. Тело парализует, сердце готово выпрыгнуть из груди. Но бандита это не останавливает.
— Делай свою работу, Кроха, и не мешай мне. Ты такая шикарная. Хрупкая, а грудь тяжелая. Трешка? Все, как я люблю. Драть тебя буду долго и качественно.