— Надеюсь, что ваше дело может подождать, — сказала она. — Мистер Лестер едет со мною, и мы уже и так опоздали. Нельзя ли вам отложить до вечера?
— Конечно, можно, — отвечал Лидни.
— Зайдите же сегодня вечером, мистер Лидни, — прибавил Лестер. — Когда хотите, в восемь или в девять часов. Леди Аделаида даст вам чашку чая.
Лестер был ласково расположен к молодому Лидни. Он поблагодарил его за услугу, оказанную Марии, и, встречаясь с ним, разговаривал как со знакомым. Лестер считал его джентльменом, а то ему и в голову не пришло бы пригласить его.
В девятом часу пришел Уильям Лидни. Но когда слуга вел его в гостиную, он остановил его и сказал, что хочет говорить с его господином наедине. Слуга провел его в кабинет Лестера и тот подошел к нему.
— Это не весьма удобный час для дел, и я должен просить у вас извинения, что приступаю к делу, — сказал Лидни, когда они пожали друг другу руку и сели. — Вы, кажется, мировой судья в этом графстве?
Лестер утвердительно кивнул головой.
— Если так, я обращаюсь к вам с просьбой, которая, может быть, удивит вас, но я надеюсь, что вы все-таки исполните ее. Я желаю, чтобы вы дали мне разрешение сделать обыск в Дэнском замке.
Если бы Лестера просили дать разрешение обыскать его собственный дом, он не мог бы выказать большого удивления. Несколько минут он лишь смотрел на Лидни, вытаращив глаза.
— Обыскать Дэнский замок! — повторил он.
Лидни стал объяснять. Непонятная пропажа шкатулки была уже известна Лестеру, как и всему Дэншельду.
— Поверьте, мистер Лестер, эта шкатулка в Дэнском замке, с умыслом там спрятана.
Если что-нибудь могло увеличить удивление Лестера, то это уверение. Оно рассердило его.
— Какие причины у вас для такого мнения? — спросил он строгим тоном.
— Я делаю заключение из фактов, — было ответом. — Какое право имел лорд Дэн брать эту шкатулку? Мичель сказал ему, что эта шкатулка моя, что я очень тревожусь, найдется ли сна, что я пошел за людьми, чтобы отнести ее в гостиницу, где я живу. Несмотря на это, он взял ее и отослал в свой замок. Спрашиваю, какую причину мог он иметь?
— Я сам не вижу, чтобы для этого была какая-нибудь необходимость, — задумчиво отвечал Лестер. — Что касается причины, она могла исходить от усердия, излишнего усердия, чтобы с вещами не случилось ничего дурного, и с вашей шкатулкой в том числе. Он не мог иметь причины удерживать или скрыть вашу шкатулку. Если бы она была в его руках, он был бы рад передать ее вам.
— Кажется, следовало бы думать так, — прозвучал ответ, в котором слышался тон сарказма.
Если бы я осмелился составить предположение, я сказал бы, что шкатулка упала неприметно с телеги по дороге к замку.
— Я не думаю, чтобы вы составили это предположение, если бы знали, как тяжела шкатулка, мистер Лестер. Она не могла упасть неприметно или неслышно. Один из работников мельника шел за телегой, и лорд Дэн, как я слышал, также шел позади, не теряя телегу из вида. Эта предположение можно совершенно отстранить, потому что видели, как шкатулка была отнесена в замок.
Лестер навострил уши. Последнее сведение было для него новостью.
— Видели? Кто?
— Довольно замечательный мальчик, Шад по имени, видел, как ее относили…
Сквайр Лестер перебил, громко засмеявшись:
— Извините, мистер Лидни, но это замечание доказывает, что вы не здешний житель. Шад! Это первейший лгун; он говорит больше лжи в один час, чем скажет другой во всю свою жизнь. Я сомневаюсь, сказал ли он когда-нибудь хоть одно слово правды.
— Я согласен с вами во всем этом, — отвечал Лидни, который сидел совершенно хладнокровно, пока продолжался смех Лестера. — Мой хозяин сказал мне, каков он, и насколько я сам мог приметить, я считаю этого мальчика большим негодяем, систематическим обманщиком. Все-таки я признаюсь вам, что, по моему мнению, в этом случае он сказал правду. Он говорит, что два работника отнесли шкатулку в замок, что это была почти последняя вещь, вынутая из телеги, и что буфетчик лорда Дэна шел следом за теми, которые ее несли.
— Но я думал, вы убедились, что шкатулки нет в замке?
— Я убедился, что ее нет там, где сложены все другие вещи. Но я уверен, что она была отнесена в замок.
— Однако, куда же она могла деваться? Вы, вероятно, не подозреваете, чтобы кто-нибудь из слуг украл ее? — торопливо прибавил Лестер. — Брефф — честнейший и почтеннейший человек, он был буфетчиком у покойного лорда.
— Я слуг не подозреваю. Из того, что я мог узнать, никто из них, кроме Бреффа, не подходил даже к этим вещам.