Жена его была урожденная мисс Бордильон. И она, и другие знали, что он никогда не любил ее страстно. Он сосватал ее по причине ее «надежд», а когда он сам получил наследство, хотя сердце, может быть, побуждало его отказаться от невесты, он не позволил себе сделать такой неблагородный поступок, а женился на ней. Она все-таки не принесла ему никакого состояния. Катерина Бордильон не имела сама ничего. Она была из хорошей, но бедной фамилии; в той местности была поговорка: «Беден и горд, как Бордильоны». Она была воспитана мистрисс Гескет, богатой женщиной, которая не имела детей.
Брак оказался счастлив. Лестер был добрым и превосходным мужем. Двое детей родилось от этого брака, сын и дочь. Они были еще маленькие, когда умерла мистрисс Гескет. Ее завещание было довольно странным. Мистрисс Лестер она отказала тысячу двести фунтов в год; разумеется, эти деньги сделались собственностью Лестера, и он располагал ими, как хотел. Это удвоило его доход, но он извлекал еще и другую пользу из наследства мистрисс Гескет. Его маленькой дочери она оставила четырнадцать тысяч фунтов, капитал был отдан на большие проценты, и этими процентами мог пользоваться Лестер, пока его дочь не выйдет замуж. В завещании были еще отказаны другие суммы и между прочим сыну Лестера.
Через несколько лет мистрисс Лестер начала чахнуть. Во время ее последней болезни у ней гостила ее дальняя родственница, Маргарет Бордильон. Они вместе росли и с детства были искренними и испытанными друзьями, и мистрисс Лестер взяла с нее обещание, что она останется в замке после ее смерти воспитывать ее дочь Марию. Маргарет Бордильон была женщина деликатной наружности, лет тридцати трех; нежный румянец выступил на ее щеках при мысли, что подумает свет, когда она останется жить в доме веселого и привлекательного Джона Лестера. Но когда смерть находится перед нами — а Маргарет Бордильон знала, что смерть недалеко от этой комнаты, когда она держала влажную руку и смотрела на исхудалое лицо мистрисс Лестер — менее важные соображения были поглощены торжественной неведомой будущностью, в которую входила душа ее друга и в которую мы все должны войти, несколько ранее, несколько позже, и мы более стараемся исполнять нашу обязанность перед мыслью об этой будущности, нежели заботиться о том, что скажет свет. Мистрисс Лестер получила обещание, которого она желала — обещание, что Маргарет Бордильон останется в замке воспитывать Марию, по крайней мере, теперь.
— И помни, Маргарет, — шепнула мистрисс Лестер, привлекая Маргарет к себе, чтобы она могла расслышать тихий звук ее голоса, — если более теплое чувство впоследствии возникнет между тобою и Джорджем — а, может быть, это будет — если он захочет жениться на тебе, помни, что я теперь говорю тебе, что мне будет это приятно.
— Как ты можешь думать о чем-нибудь подобном? Как ты можешь говорить об этом в такую минуту? — перебила мисс Бордильон, выпрямляя свой высокий, гибкий стан. — Ты, его жена, можешь спокойно думать о том, что он может жениться на другой!
— Свет и его страсти исчезают от меня теперь, Маргарет, — отвечала мистрисс Лестер. — Мне почти кажется, будто я уже оставила этот свет. Джордж непременно женится опять, и я хотела бы, чтобы матерью моих детей была скорее ты, чем какая-нибудь другая женщина.
Мистрисс Лестер умерла. Прошло два года после ее смерти, и мисс Бордильон осталась в Дэншельдском замке. Но она держала себя на заднем плане, как гувернантка Марии, и не хотела играть роль хозяйки. Она отчасти управляла домашними делами, отдавала приказания слугам кротко и робко, не принимая с ними повелительного тона. Она никогда не садилась за стол на месте мистрисс Лестер, а когда у мистера Лестера были гости, она не выходила совсем, оставаясь с детьми; вечера она часто проводила в своей комнате, не выходя в гостиную к Лестеру. Марии было восемь лет, когда умерла ее мать; будь она взрослая, мисс Бордильон не чувствовала бы неловкости своего положения. Некоторые женщины, может быть, вовсе не чувствовали бы никакой неловкости, но мисс Бордильон была скромного, чувствительного характера и чрезвычайно щекотлива относительно утонченных приличий жизни.
Что принесли ее сердцу эти два года? Любовь. Находясь в ежедневных отношениях с увлекательным Джорджем Лестером, а, может быть, и под влиянием предсмертных слов мистрисс Лестер, мисс Бордильон позволила себе, хотя сначала совершенно бессознательно, глубоко привязаться к нему. А когда женщина не чувствовала любви до тридцатилетнего возраста, тогда она пробуждается в ней с силою и глубиною страсти, неизвестной молодым. Скромная, робкая Маргарет Бордильон любила втайне, постепенно поддаваясь надежде, что она будет, как мистрисс Лестер желала, его второй женой. Надежда перешла в ожидание, и дни ее сделались райской мечтой. Лучше было бы для нее, если бы она узнала правду с самого начала — приближавшаяся темная туча, может быть, не так безжалостно излила бы свою ярость на ее беззащитную голову.